Общинные отношения между верующими, общины и братства появились уже на волне безбожия. Это лучшее время из истории.
Протоиерей Георгий Ганцелевич отошёл ко Господу в воскресное утро 21 декабря 2025 года. Ему было 85 лет.
Отец Георгий родился 22 июня 1940 года в Воронеже. Его дед по материнской линии был потомственным священником. По отцовской линии род Ганцелевичей восходит к Александру Макариевичу Ганцелевичу – воронежскому предпринимателю и члену губернского совета, которого в детстве усыновил псаломщик Пятницкой церкви Макарий Попов, дал имя Александр и отчество Макариевич, но сохранил фамилию предков.
Младенчество отца Георгия пришлось на суровые военные годы. Семья пряталась от бомбёжек, пережила эвакуацию. День начала войны, 22 июня, пришёлся на его первый день рождения — «подарок от Гитлера», как он с горькой иронией вспоминал.
Будущий отец Георгий твёрдо решил стать священником уже в 12 лет. Закончил Московскую духовную семинарию и учился в Московской духовной академии. В хрущёвское время ему пришлось прервать учёбу в семинарии для трёхлетней службы в армии, где он претерпевал издевательства за веру.
В разные годы о. Георгий служил в Харьковской, Курской, Саратовской, Воронежской, Волгоградской и Тамбовской епархиях. Был настоятелем, открывал храмы.
Отец Георгий отличался глубоким знанием православного богослужения. Он стремился служить неформально и осознанно, придавал большое значение просвещению. В советское время всегда старался проповедовать на требах. В перестроечные годы издавал рукописные листовки с евангельскими чтениями, житиями святых, проповедями и добрыми шутками. На покое о. Георгий сохранял молитвенное служение, келейно молясь по богослужебному кругу за многих людей.
Он остро чувствовал любые искажения в церковной жизни, не принимал бездумного следования формальным требованиям без внутреннего содержания.
Отец Георгий искренне любил общение. Он проявлял внимание и уважение – всегда обращался к собеседнику по имени и отчеству. Беседы с ним выходили за рамки быта: он рассказывал о церковной жизни, делился опытом служения и историями о разных людях.
В последние годы принимал участие в церковных событиях вместе с воронежскими братствами. Последним таким событием в июле минувшего года стал вечер, посвящённый десяти воронежским новомученикам.
Из воспоминаний о. Георгия Ганцелевича
Общинные отношения между верующими, общины и братства появились уже на волне безбожия. Это лучшее время из истории. До революции в царское время всё было спокойно и гладко, в церковь кто-то собирался, кто-то не собирался. В 1940–1950 гг. в церковь шли не за чем-то, а просто потому, что не могли иначе, не могли без службы. У меня на приходе было 4 бабушки. Самая молодая – на седьмом десятке, три – на восьмом. 15 километров из села Кучугуры Нижнедевицкого района Воронежской области (сейчас там есть церковь, а тогда не было) без попуток по бездорожью они шли в церковь, не пропуская, каждое воскресенье. Они не могли иначе.
У каждой уважающей себя бабушки была сумочка, у некоторых – вышитая или просто красивая (это специальная сумочка для просфор типа кисета), поминальная грамотка. Это были постоянные грамотки, иногда довольно древние. Я видел одну такую: в начале славянскими буквами писано, потом русскими.
Брали 1–2 просфорочки, за здравие и за упокой, ещё не освящённые. Стоило это копеек 10. Каждая бабушка персонально брала их и укладывала в свою красивую сумочку. В корзине в алтарь несли просфоры в этих сумочках. В сумочке была поминальная грамотка и просфорочка. Были просфоры и без сумочки, но они выглядели как беспризорные.
Священник вытаскивал из сумочки просфорочку, вынимал из неё частицу, читал поминание или кому-то поручал, когда много имён было, и просфорочку вкладывал в сумочку.
Кучугуровским бабушкам, которые жили в 15 километрах от храма, когда они шли по селу, люди ещё давали денежку, записочки. У каждой из этих бабушек сумочки были большие, на 10–15 поминаний и просфор.
* * *
Из четырёх старушек последняя продала свой хороший дом и купила буквально землянку, но ближе к храму – только бы последние свои дни провести при нём. В церкви бабушки старались в основном помогать, потрудиться. Свободного времени у них много было, телевизора не было. Даже в день без службы придёшь, у сторожки 1–2 бабушки сидят. Или что-то делают, или просто пришли время провести. Сплочённость была вокруг храма. А если батюшка понравится, то и вокруг батюшки.
Надежда Крапивина (Воронеж)
