Интервью с победителем премии «Жить вместе» в номинации «Русское наследие» Сергеем Антоновым (Екатеринбург)
Какие из русских традиций, по Вашему мнению, нуждаются в возрождении в первую очередь?
Какой сложный вопрос… С одной стороны, я занимаюсь традициями русского народного искусства. Но разве не являются русскими традициями – взаимовыручка, внимание к справедливости, обращение к совести, – тот набор ценностей, который можно назвать искусством жить вместе? Такие вещи гораздо сложнее увидеть, «пощупать». А ведь это искусство общинной жизни, то, как мы воспринимаем окружающих людей, как мы воспринимаем себя, больше всего влияет на жизнеспособность народа, на счастье каждого отдельного человека. Я думаю, это самое главное и самое сложное.
А что из традиций повлияло именно на Вас, на формирование Вашей личности, на сопричастность к культуре?
Если мы сейчас говорим о традиционной народной культуре, то лично мне интересна прежде всего песенная традиция, которая каким-то удивительным образом (это бесполезно анализировать, разбивая на кусочки) берёт за душу. Совместное пение цепляет струны души, вызывает какие-то важные чувства, о которых в нашей современной действительности ты можешь никогда не узнать. А оказывается, эти чувства, состояния есть и очень важны для человека.
Увлечение традицией началось с традиционной казачьей песни. Вся фольклорная Россия знает эти песни из богатейшей традиции Донских казаков, те, что исполняет «Казачий круг». А я стал их осваивать у нас в Екатеринбурге, в ансамбле «Багренье». Важным для меня было и то, что это мужская традиция, а она сохранилась далеко не везде в России. Почему важна воинская, мужская традиция? Это особый дух, который опять же выветрился из современности. Готовность «умереть за други своя», не унывать, преодолевать любые испытания – вот что это за дух, и он живёт в воинской песне.
Даже если это песня с банальным сюжетом, где нет никакого морализаторства, сам характер песни, интонация, подача передают это мироощущение мужского братства. Когда мы те, кто мы есть, – просто смеёмся, тоскуем, поминаем павших или радуемся и при этом являемся чем-то большим – братством. И, кстати, этот дух нам очень необходим сегодня.
Я бы несколько философски сказал, что русская песенная традиция – это древняя практика саморефлексии, когда человек выходит за пределы своего животного эго с его страхом, смертностью, болью. Возвышается. Песня, наверное, меня больше всего и зацепила, благодаря чему я этим вообще и занимаюсь.
Сами эти песни, те, которые настоящие, они действительно другие. Они не только на уровень сознания действуют.
Помните ли Вы положивший начало Вашей любви к песне случай, который Вы могли бы рассказать?
Если говорить о любви к песне вообще, то её заложила мама, она была простым русским человеком, родилась в деревне, в семье раскулаченных и высланных на Урал людей. Конечно, у неё не было никакого музыкального образования, но она была хорошо поющим человеком, и насколько мне известно, поющей была и её мама – моя бабушка. Например, есть такой известный романс «Славное море – священный Байкал», так вот его я выучил от своей мамы лет в 7–8. И я никогда не думал, что буду каким-то исполнителем, не учился специально музыке, просто умел петь – да и всё. Пел, что пелось. Моя юность – это русский рок. Но также и дворовые песни (я вырос в рабочем посёлке), фольклор, он же не только деревенский.
Если же говорить о том, что послужило толчком к появлению современного явления «Фолкъ-Толкъ», то это следующая история.
В 2015 году я уже давно был участником фольклорного ансамбля и у меня уже были свои фольклорные проекты. В Екатеринбурге в это время было буквально 3–4 любительских фольклорно-этнографических ансамбля, которые выживали как могли, чистый энтузиазм. И это было довольно изолированное существование – у каждого ансамбля своя трудная жизнь. Сказать, что было какое-то общее движение, можно, но было и много противоречий.
Помимо ансамблей, были ещё люди, которые интересовались народной культурой. И мы с товарищами, с единомышленниками собирались вместе, по большей части молодёжь, на вечёрки. Как раз тогда выросли детские ансамбли – у нас было два хороших детских ансамбля, была школа народной культуры. И на какой-то период возникло замечательное живое фольклорное молодёжное движение. И в один момент я понял, что это не должно умереть. Это необходимо передавать. Я уже был взрослым, и своим умом я понимал, что эта ситуация сейчас закончится. Вся эта молодёжь – кто женится, у кого семья, кто уедет учиться. И это всё скоро исчезнет. А это не должно исчезнуть, потому что это опыт души человеческой, и надо, чтобы этот опыт продолжался и оставался после нас. Нам просто повезло, что мы к нему прикоснулись. Я почувствовал и какую-то ответственность, и восторг. И вот появился «ФолкЪ-ТолкЪ». Товарищи были, мотивация, и костюмы, и пение. И мы продолжаем это движение.
Елена Шевчук рассказывала, что трогает людей подлинное, когда ты понимаешь, что в этом есть глубина общей жизни, упакованная в песне в какую-то форму. Что, с Вашей точки зрения, отличает это исходное, традиционное в хорошем смысле слова от новодела, чего-то более внешнего? Как Вы для себя это различаете?
Есть две стороны, связанные с тем, почему сама эта подлинность важна, как она воспринимается. На уровне сознания – это одна история. Я помню, в молодости был очень трудный период в жизни, в 1990-е годы всё было тяжело, я ехал в автобусе в нашей области, и вдруг проезжаем остановку «Деревня Антоново». А это моя фамилия и места, откуда мои предки. И на меня сам этот факт каким-то образом подействовал. Появилась какая-то ответственность перед людьми, которые жили тут. Что я не просто пылинка в бездушном космосе. У меня есть предки, род. Это исторический взгляд на свою жизнь, не реакция на сиюминутный раздражитель, а «долгая», историческая картина мира. Такой взгляд очень важен. Это одна часть, а вторая – что сами эти песни, те, которые настоящие, они действительно другие. Они не только на уровень сознания действуют. Конечно, это сложно формализовать, особенно мне, я не профессиональный музыкант. Но отобранные веками формы – они действительно идеальны, они цепляют какие-то важные струны души. Простые слова, какие-то не очень совершенные рифмы, но эта музыка, это настроение, которое в них передаётся, это очень реальные вещи. В современности их нет. Поэтому подлинная традиционная культура – очень сильная и очень реально воздействует на эмоциональном, а может быть, и на физическом уровне.
Беседовали волонтёры Премии «Жить вместе» Анастасия Пилипенко и Виктория Ипатова
Фото: premiavmeste.ru
