Интервью с игуменом Агафангелом (Белых) о подростках и молодёжи
Способна ли, на Ваш взгляд, молодёжь к глубокому общению? Особенно сейчас, когда свирепствует гаджетозависимость, рождающая клиповое сознание?
Ну, об этом уже очень многое сказано. Это вещи очевидные даже вне всякой связи с христианством. Понятно, что осознанному общению мешает стимуляция лимбической системы, той самой, которая возбуждается просмотром «рилсов», «шортсов», «сторисов», скроллингом ленты, когда человек получает без усилий мгновенный выброс серотонина и потому на это подсаживается. Это прежде всего, как мы знаем, полностью снижает активность в нашей префронтальной коре, которая отвечает за аналитику, долгосрочное планирование, абстрактное мышление, самоконтроль, принятие решений и подавление импульсов и на которой строится, если мы будем говорить языком отцов, трезвение. То есть все призывы святых отцов к трезвению основаны на осмысленном проживании каждого момента, каждого события: «А что произошло? А если я это сделаю, что будет потом? а потом? а потом? а ещё потом? А почему у меня сейчас такое состояние духа? Что его вызвало? Какая мысль его вызвала? Вот эта мысль. А почему я так подумал?» Это самые простые вещи, простая практика трезвенной жизни. И вот зависимость от игр и просмотра коротких роликов как раз максимально тормозят эту способность, а стимулируют другую, три рефлекса питекантропа при опасности: бей, беги, замри. И всё. Ну, ещё поесть надо. Бей, беги, замри, поешь, поспи хорошо, всё, молодец, погладьте по головке, скажите: «Ты хороший мальчик». А то, что отличает человека разумного от питекантропа, – это как раз анализ, осмысленная жизнь, или, в терминологии святых отцов, трезвение, по-гречески – непсис, трезвость.
Конечно, когда мы говорим, насколько глубоко всё это может понимать молодёжь, нужно понимать, что молодёжь – это практически взрослые люди, собственно говоря. Префронтальная область мозга формируется к двадцати пяти годам полностью, поэтому молодые люди – это люди, которые могут всё прекрасно понимать. Может быть, совсем юным подросткам сложно долго фокусироваться на чём-то одном, но такое происходит просто в силу происходящего в этот момент формирования их личности. Им проще делать какие-то вещи быстрые, импульсивные, короткие. Но всё равно, когда человек старше становится, уже в 15–20 лет он всё больше и больше способен к глубокому анализу. Поэтому думаю, что всё возможно для молодёжи, если есть правильно построенная мотивация, которая позволяет действительно гаджеты отложить, ведь тут уже возникает вопрос: или ты тупишь в телефоне, или ты живёшь как-то серьёзно, ответственно и осознанно.
Я недавно прочитал удивительную новость. Один айтишник лет сорока, холостяк, человек, который неплохо зарабатывал на фрилансе большие деньги, за несколько десятков тысяч нанял себе няню из детсада, которая форматировала его день: «Так, тебе сейчас надо идти гулять! Так, сейчас я тебе позвоню! Иди покушай! Спать пора!» И он пишет, что месяц такой жизни его изменил абсолютно. Более того, у него стало больше выполненных заказов, у него очень сильно сократилась прокрастинация, то есть пустое времяпрепровождение. Понятно, что для молодёжи, конечно, тоже необходима хорошая мотивация, правильная, чтобы такая няня не потребовалась.
Мы с подростками ездим в путешествия, и всё время поездки у них нет телефонов. Две недели они без гаджетов. Вначале этого добиться было сложно, а теперь они уже сами «на берегу» решают, что едут без гаджетов, и свидетельствуют, что они свободнее себя чувствуют.
У нас некоторые батюшки, мои знакомые, сюда в наш скит сыновей своих отправляют с кнопочным телефоном (если надо, выйди куда-нибудь, позвони, что ты жив-здоров, и всё). У нас здесь очень плохая связь, её почти нет. И ничего, втягиваются. Какое-то время страдают, потом смотришь, человек живёт уже реальной жизнью: коз и ослов наших пасёт, на стройке помогает.
Мы с подростками ездим в путешествия, и все время поездки у них нет телефонов. Две недели они без гаджетов. Вначале этого добиться было сложно, а теперь они уже сами «на берегу» решают, что едут без гаджетов, и свидетельствуют, что они свободнее себя чувствуют.
Это дальний скит. А что можно посоветовать настоятелю городского прихода, который ставит себе задачу собирания церковной молодёжи?
Необходимо найти понятный язык разговора с молодым человеком, чтобы священник понял, чего хочет любой подросток. Понятно, что молодые люди желают стать солиднее, старше, значительнее в своих глазах, в глазах окружающих. И важно, чтобы настоятель, который работает с молодёжью, сумел аргументированно, правильно донести до них, что взрослый человек отличается от ребёнка прежде всего ответственностью, которую он на себя может взять. Ребёнок не имеет ответственности, а все взрослые независимо от возраста имеют. Можно быть в 40 лет человеком совершенно безответственным (а значит, не взрослым), а можно и в 12 уже иметь серьёзную ответственность за то, что делаешь.
И вот когда священник сможет донести это не просто на уровне озвученных тезисов, а чтобы это было доходчиво, понятно, на языке, внятном подростку, тогда он сможет сказать и о том, что взрослый человек – это тот человек, который может отложить телефон, когда он ему мешает, когда ему нужно сконцентрироваться на каком-то другом деле, а потом его взять и дальше им пользоваться. И этому нужно учить. Просто объяснять, что вот так – правильно.
Вспоминается из патериков монашеских, как один юноша из богатой семьи пришёл в монастырь. И ему старец, к которому он пошёл в послушники, говорит: «Сколько ты ел хлеба в день?» – «Четыре литры». Византийская литра – это примерно триста двадцать граммов. Четыре литры – это полтора килограмма съедал он в день. Он ему говорит: «Ешь три». Проходит 10–15 дней, он говорит: «Ты наедаешься?» Он говорит: «Да, да, наедаюсь». «Хорошо, теперь ешь две». Проходит ещё две недели: «Ты наедаешься?» – «Да». «Тогда ешь полторы и на этом остановись». Он ему не сказал сразу: «Ешь полторы!», правильно? Так и здесь. Нужна просто такая маленькая тренировка на взрослость и ответственность. Сколько ты можешь без телефона заниматься другим делом? Давай сегодня час. Постарайся один час быть взрослым. Ты был сейчас взрослым? Хорошо, молодец. Чтобы это была мотивация для подростков и ясное понимание, а зачем это, а для чего это. Когда мы работаем с людьми, у которых различные зависимости – алкоголизм, наркомания – очень хороший шаг, когда ты объясняешь человеку механизм аддикции, механизм зависимости. Что человек потому пьёт, потому колется, что у него такая биохимия этого процесса, а вот такая психология этого процесса. Очень часто бывает, что человек просто не знал. А оказывается, это потому, что у тебя здесь дофамин, здесь кортизол, а вот здесь у тебя психологическая детская травма… И становится ясно, что это механика понятная, прозрачная, и проблема решаема таким-то и таким-то путём.
Так же и здесь, наверное: надо просто объяснить, что происходит с тобой, когда сидишь в телефоне. Ты остаёшься ребёнком, ты не растёшь, у тебя мышцы растут, рост у тебя большой, кроссовки сорок пятого размера. А здесь, в голове, ты остаёшься двенадцатилетним мальчиком. Если хочешь быть взрослым – попробуй вот так: сколько ты можешь без телефона? Давай час. Завтра два, потом чуть больше. И чтобы было понятно, зачем это. Чтобы было понятно, как это влияет на развитие мозга и на всё остальное. Мне кажется, это очень просто. Но, конечно, бывает и так называемый «синдром Питера Пэна» – «не хочу быть взрослым». Но тогда уже нужна особая помощь, возможно, и психолога.
Сейчас в Братстве мы стараемся ставить детям границы: чтобы до 16 лет не было гаджетов или чтобы рядом при их использовании были родители. Например, девочка делает домашнее задание и просит маму побыть рядом, не уходить. Потому что выскакивают картинки, реклама, трудно удержаться, чтобы не переключиться, а выскакивает всё что угодно. И увидеть можно абсолютно разрушительные вещи.
Это очень хорошо, что девочка так говорит: «Не уходи». Она уже понимает: это такой механизм, что ей легко сорваться. Как говорил Сергей Довлатов (а он же был алкоголик изрядный): «Я легко удерживаюсь только от первой рюмки». Очень важен момент, когда человек может удержаться, может не переключиться. Потому что может легко сработать триггер, спусковой крючок, и потом получается, что ты зашёл в интернет вечером после ужина проверить почту на десять минут и внезапно понял, что в пять утра ты зачем-то тщательно изучаешь причину распада Австро-Венгерской империи.
Большая проблема, когда родители, даже, может быть, воцерковлённые родители, учат ребёнка безответственности: «Мы тут, может быть, фильм посмотрим или просто пообщаемся, а тебе на вот планшет, отстань от нас». Такое потом очень тяжело каким-то образом исправить, потому что это уже сформированная зависимость начиная с раннего возраста, с двух-трёх лет и дальше, и преодолеть это уже, мне кажется, можно только чудом Господним.
Как взрослым, понимая всё это, не улететь в крайности, сохранить чувство меры в подходе к воспитанию молодёжи?
Себя помнить, конечно. Мы же забываем, что наше обращение к вере – это чудо, которому предшествовал долгий, а иногда даже и мучительный путь падений, восстаний, заблуждений… И поэтому, когда мы, став более или менее осмысленными христианами, говорим: «А теперь пусть все быстро станут такими же, как я!», мы отказываем людям в этом долгом пути, в том, что это должно созреть. Поэтому, конечно, важно вспомнить себя: а как бы я отреагировал на это в свои 16–18 лет? Когда меня спрашивают, бывает, – как строить отношения с взрослеющими детьми, я говорю: вспомните себя в этом возрасте!
Мне очень нравится история об одном из наших российских государей. Однажды он увидел пьяного солдата, который валялся в снегу в Петербурге, и сказал: «Что такое? Почему мой солдат в таком виде? Подобрать, отогреть! Что случилось?» – «Да вот, двадцать лет служил тебе верой и правдой, государь, ранение получил, сейчас вернулся по ранению: ни дома, ни семьи, ничего, и вот, по кабакам скитаюсь». Дали ему место где-то в охране при дворце, а он оказался смышлёный, потихонечку стал продвигаться по служебной лестнице и даже получил к концу жизни полковничий чин и стал начальником караула. Но так как он был человек довольно вспыльчивый, иногда он забегал к себе в кабинет, открывал шкаф, молча стоял, смотрел, потом закрывал и снова убегал. И когда его, набравшись духа, спросили близкие: «Иван Фёдорович, а что там у тебя?» – он сказал: «А там моя шинель, в которой меня государь подобрал, заплёванная, загрязнённая, драная, старая. Я вспоминаю, кем я был, и это сразу немножко меня осаживает в моём гневе». Так вот и нам тоже надо смотреть на свою шинель в шкафу.
Какой замечательный пример! И последний вопрос: а что пожелать молодёжи в плане воцерковления и собирания церкви?
Воцерковление – это процесс личностный. Собирание церкви – всё-таки общинный. То есть здесь сразу как бы два момента. Через взаимное воцерковление собирается и община церковная. Когда каждый пытается приблизиться ко Христу Богу, таким образом он и созидает общину, созидает Церковь, потому что чем ближе к Богу, тем ближе друг к другу. Помните круг аввы Дорофея? Это сложно, тяжело, потому что приходится друг друга тяготы носить, так исполняя закон Христов, по апостолу Павлу. А для этого нужно терпение, осознанность, ответственность прежде всего, но, конечно, и радость, потому что без радости быть ничего не может. Радость Господь даёт. Если мы искренне к Нему идём, если мы к Нему с чистым сердцем обращаемся, невозможно нам не быть потом радостными. Даже если у нас будут какие-то проблемы, какие-то кочки и всякие канавы по дороге, всё равно в итоге Господь даст радость, мир, тишину на сердце. Если мы следуем евангельской традиции, следуем, имея целью Христа и наше с Ним личное общение, таким образом мы и созидаем Церковь, церковную общину, потому что мы же не в вакууме живём, мы живём с кем-то, где-то, как-то. Таким образом созидается и Церковь. Вот чего я хотел бы пожелать вам прежде всего.
Беседовали Олег Девуцкий, Сергей Коковин, Нина-Инна Ткаченко, Наталья Ершова
Фото: Нина-Инна Ткаченко, Вера Житковская
