Из готовящейся к печати книги мемуаров священника Георгия Кочеткова
Спустя две недели после Пасхи 2001 года я стал регулярно служить в Новодевичьем монастыре. В нашей жизни началась новая эпоха, которая длилась с середины 2001 до марта 2020 года, практически до начала пандемии.
Сретенские соборы нашего братства тогда только появились, они родились в 2000 году, ещё до снятия прещений, через 10 лет после появления Преображенского братства. Эти соборы имеют не меньшее значение, чем Преображенские, хотя по своему содержанию они часто бывают более внутренними. Преображенские же соборы чаще рассчитаны на общецерковный, общенациональный и общественный контекст.
На III Сретенском соборе 2002 года рассматривались вопросы о единстве и раздвоенности в христианской жизни. Это было актуально, потому что оказалось, что при вхождении людей в братскую группу или в общину, как и в само братство, какие-то пласты жизни у многих из них не затрагивались и раздвоенность сохранялась. А с раздвоенностью бороться непросто, поэтому обсуждение этого вопроса я считал и считаю очень важным.
Позднее, в 2004 году, это привело к так называемому дефолту общин. Когда я присмотрелся к качеству общинной жизни, то немного ужаснулся и стал специально этим интересоваться. Я спрашивал общинников, кто как живёт, кто что делает и т. д. Оказалось, что многие люди жили очень расслабленно по сравнению с тем, как должно жить в Братстве. Некоторые жили как на обычном приходе. Поэтому мне как братскому духовному попечителю пришлось практически все общины «разжаловать» в предобщины, или в группы, или даже предгруппы. В Братстве осталось всего лишь несколько общин в качестве исключения. А что значит из общины превратиться в предгруппу? Это значит стать кандидатом, неполным членом братства. Некоторые заслуживали даже такое.
Поэтому на Преображенском соборе 2004 года мы обсуждали тему «Состояние предобщины и предбратства и пути выхода из него». Там состоялся очень важный разговор, потому что таких «статусов» у нас раньше не было. Жизнь заставила ввести по меньшей мере два новых «статуса» – предгруппы и предобщины. Тогда же появился ещё и третий «статус» – предбратство. Оказалось, что после оглашения и даже годовой «пустыни» люди обычно не готовы жить общинной и братской жизнью. Им нужно ещё какое-то время, чтобы дозреть до самостоятельной братской группы в качестве предгруппы. В это краткое время (обычно до полугода) они должны решить: входить им в Братство или не входить. И само Братство должно внимательно присмотреться и определить, устраивает ли его духовное состояние членов предгруппы, может ли Братство принять её. Эта взаимность в любви и доверии здесь очень важна.
Когда же группа укрепилась, возросла, стала самостоятельной в служении и общении, когда она почувствовала, что может жить полной общинно-братской жизнью, то, получив на это благословение духовного попечителя, она становится предобщиной. Обычно ненадолго, на полгода. Далее она помогает всем своим членам обрести служение, единодушно избирает на год себе главу (старосты групп ежегодно избираются простым большинством голосов) и готовится к евхаристии и агапе в общинно-братском духе. Если всё так и происходит, то это означает рождение новой духовной семьи-общины, которая сразу и получает благословение на новую жизнь. По нашему убеждению, предгруппы, группы и предобщины не рождаются, а собираются, а вот общины всегда именно рождаются, как рождается всякая настоящая семья. Естественно, духовная семья должна принести при своём рождении какие-то обеты, чтобы показать, что их скрепляет настоящая любовь во Христе. Обычно это бывает обет служения Богу и Церкви. Молитву обета всегда пишут сами члены предобщины. А при собирании группы обычно приносится лишь обет верности своему (Преображенскому) Братству.
Статус предбратства чаще всего связан с тем, что в малом братстве стало меньше 30 человек, или не стало ни одной общины, или нет ни одного действующего катехизатора.
Если у тебя есть доверие к Богу, то у тебя будет и доверие к братчикам, конечно, при условии, что они объединены в Братство во Христе ради Бога. Если тебе нравится дух и смысл существования Братства, то доверься ему в целом и персонально каждому, будь им верным.
* * *
Мы не сразу пришли к тому, что, вступая в Братство, надо приносить обеты. Но всё-таки мы поняли, что надо что-то делать в жизни не только Богу, но и нам. Поэтому при вступлении в Братство все стали приносить обеты верности, по аналогии с обычным браком. Люди, вступая в брак, должны быть уверены в том, что никто из брачующихся не нарушит верности, проистекающей от личной любви. Это должно быть с самого начала семейной жизни независимо ни от каких личных недостатков каждого, ещё даже до полного познания друг друга. Следуя той же логике, братчики, вступая в Братство, приносили обет верности Братству, хотя сначала это некоторых пугало, мол, как это я буду приносить обеты верности Братству, в котором тысячи человек, если я всех ещё не знаю досконально? Но такие искушения быстро преодолевались.
В таких случаях можно спросить: а Бога, вступая в союз с Ним, ты знаешь досконально?1
Если у тебя есть доверие к Богу, то у тебя будет и доверие к братчикам, конечно, при условии, что они объединены в Братство во Христе ради Бога. Если тебе нравится дух и смысл существования Братства, то доверься ему в целом и персонально каждому, будь им верным. Я не случайно часто это сравниваю с таинством брака, ведь если ты, вступая в брак и создавая семью, не даёшь обета верности, то не будет верности, не будет и семьи. А пробовать и искать, что лучше, грешный человек может всегда: дай-ка я попробую сначала с этим, потом с тем, и пошло-поехало… Всё будет по законам мира сего, мира падшего.
И сейчас иногда здесь возникают трудности. Хотя кажется, что это элементарная вещь, связанная с какой-то внутренней порядочностью, даже с простым общечеловеческим светским опытом.
Становясь общиной, братчики принимают ещё один обет – обет служения Богу и Церкви. Хотя всякая община сама по себе больше связана с общением, её членами должны быть люди служащие. Это показывает, является ли общение в общине плодотворным. Никто, принося обет служения, не говорит о том, что именно он будет делать. Ты только открой своё сердце – и этого достаточно. Каждый член общины должен обрести дар духа и служение любви. Это важно осуществлять постоянно, что и является апостольским критерием церковности.
Обет верности был просто удивительной находкой. Но определить, есть ли у того или иного конкретного человека этот дар и это служение, не просто, особенно для старших в Братстве. Я должен был с каждой группой, с каждой общиной здесь разбираться, а ещё помогать разрешать все проблемы в группе, которая всерьёз захотела стать общиной. Было иногда, честно говоря, тяжеловато, просто не хватало времени и сил, так как нужно было подумать о каждом персонально. Здесь недостаточно простого обобщения.
И сейчас Вам приходится больше других старших об этом думать и заботиться?
Естественно.
Привычка считать, мол, напишите батюшке, он рассудит, имеет побочные эффекты.
Ещё бы.
Сейчас, когда есть братский дом и возможность регулярных встреч братств с Вами и друг с другом, вероятность «дефолта» очень мала и такой эффект неожиданности менее возможен, так как всё стало развиваться более эволюционно, а тогда неизбежна была шоковая терапия.
Да, что делать. Надо было, чтобы жизнь всегда соответствовала нашим мыслям и планам и чтобы имя общины соответствовало реальности, то есть жизни тех, кто в неё входит.
Фотографии из архива Анатолия Мозгова (†2008)
————
1 Большая часть мемуаров представляет собой беседу автора с Андреем Васенёвым, журналистом, главным редактором медиапроекта s-t-o-l.com, председателем Боголюбского малого братства в Твери.
