В этом году мне посчастливилось побывать в Алтайском крае. И здесь я услышала из уст экскурсовода, что существует детский дом, который основал человек из крестьянского сословия ещё до революции, в 1910 году, и который существует до сих пор. Его основатель – Василий Степанович Ершов (1870–1957).

Эта информация меня так заинтересовала, что я напросилась на встречу с директором этого детского дома Натальей Борисовной Кисельман. Встреча состоялась 6 августа, можно сказать, накануне дня рождения Василия Степановича Ершова. Наталья Борисовна рассказала о прошлой и нынешней жизни дома, о его основателе.
Василий Степанович Ершов родился 11 августа 1870 г. в Пермской губернии в бедной крестьянкой семье, был старшим ребёнком. Как большинство крестьянских семей, жили впроголодь, на грани нищеты. Василий Степанович в своих воспоминаниях пишет: «В деревне бедность и некультурность, как вековая плесень, царила среди её жителей… Всё образование моё – один класс сельской школы, остальные уроки были от жизни»1. Из жизни и народной мудрости в деле воспитания детей определялись цели и задачи, осуществлялся сам процесс воспитания.
А в жизни Василию Степановичу привелось быть и подпаском, и портным, и солдатом. Работал в изыскательских партиях.
В Томске познакомился с Д.И. Чижовым – членом местного Общества попечения о начальном образовании, который подарил ему фотоаппарат. Личные встречи и общение с Чижовым привели Василия Степановича к благотворительной деятельности. Он собирал утиль, а заработанные деньги перечислял на нужды бесплатных библиотек. Но эта деятельность не приносила удовлетворения. Он хотел реально помогать, прежде всего, сиротам, беспризорным.
Семейная жизнь у Василия Степановича не сложилась – жена не поддерживала его стремление помогать детям. Своих детей у них не было.
«И я решил со своей семейной жизнью покончить. В одном жена была права, в том, что разовая помощь сиротам мало им помогает»2.
Так Василий Степанович на своём опыте пришёл к мысли Н.Н. Неплюева о том, что бессистемная благотворительность не приводит к изменениям в жизни человека3. Он задумал организовать приют.
Но началась война с Японией, и Ершова призвали в армию.
После окончания войны он вернулся к своей идее открыть приют для сирот – работал, копил деньги. Он много повидал в жизни и много чего умел делать: знал все крестьянские работы, умел шить, владел редкой для села профессией фотографа. Любил читать, не боялся учиться в любом возрасте, умел играть на трубе. И очень любил детей.
Эта любовь к детям, его ум, чуткость, талантливость, честность, справедливость позволили ему воспитывать детей методами народной педагогики, которая веками формируется в каждом этносе. Знания, умения передаются из поколения в поколение. Это живая традиция – народная мудрость, практический опыт, наблюдения, духовные ценности.
Место для приюта Василий Степанович присмотрел спокойное, далеко от границ Российской империи – Алтай. Это на случай, если начнётся ещё одна война, а его детей не надо будет эвакуировать.
И вот, как пишет В.С. Ершов, «в начале 1910 года мы с сестрой моей Таней взяли на воспитание двух круглых сирот, а через некоторое время ещё троих»4. Так собралась новая крестьянская семья, не родных по крови людей. Воспитание детей полностью легло на двух взрослых людей, которые должны были обеспечить этих детей всем необходимым, научить жить в этом мире, передать традиции, вырастить из них честных тружеников. Так начал жить приют – детский дом, который живёт и по сей день.
Имя
Василий Степанович Ершов видел в наименовании отражение всего того, что происходит внутри дома. Сначала он определил своё детище как «Детский приют В.С. Ершова».
Через некоторое время это наименование немного поменяется. Вот так описывает Ершов ситуацию с появлением нового наименования приюта: «Как-то подвёл их к большой кочке и объясняю: “Муравьи живут хорошо. Зимой не замерзают и не голодают. Они запасают себе еды на зиму, уносят её вглубь земли”. С этими словами я промял в кочке ямку. Муравьи быстро забегали, как по тревоге, и стали ямку заделывать. “Если будете мне помогать, как эти вот муравьи, то и мы построим свой дом-общежитие”. Назавтра я сделал на вывеске добавление: Детский приют “Муравейник” В.С. Ершова»5.
Так естественным образом, на примере, увиденном в природе, детям был преподан урок совместного труда на общее благополучие.
Наименование «Муравейник» как нельзя лучше выразило всю жизнь и деятельность приюта, где труд – инструмент воспитания, один из элементов народной педагогики.
Труд
Дети у Ершова были разновозрастные – от совсем маленьких до подростков. И как в большой крестьянской семье, у каждого была возможность потрудиться на общее дело. И каждый ребёнок включался в это общее дело – вместе строили свой дом-общежитие, вместе копали, сажали, выращивали продукты питания, ухаживали за скотом, ульями, содержали дом в порядке, стирали, готовили еду, когда подрастали. И таким образом обеспечивали себя всем необходимым, излишки продавали6.
Василий Степанович был для детей непререкаемым авторитетом. Он стоял во главе не только в трудовых буднях, но и в досуге – вместе ходили в походы, в экспедиции для собирания лекарственных трав, вместе делали зарядку, вместе готовили еду. Всё делали вместе, по силам каждого7.
Вот как он описывает работу по расчистке площадки для будущего фруктового сада: «Ровняли бугры, прокапывали канавы, рыли ямы для деревьев, привозили землю для деревьев. Работа для них была интересной, она обещала дать плоды в недалёком будущем. И ребята с увлечением отдавались труду».
Сейчас мы бы сказали, что Ершов чётко определял цели и задачи работ, выполнение которых, с одной стороны, являлись жизненно необходимыми, с другой стороны, приносило радость всем.
Дети учились не только трудиться, они учились жить вместе, взаимодействовать, помогать друг другу, уважать дисциплину. Каждый из них был частью семьи.
Василий Степанович учил детей всему, что умел сам, и что могло бы пригодиться в их жизни. Многочисленные фотографии отражают жизнь «Муравейника» – можно увидеть, как он учит маленьких девочек доить корову, копает вместе с детьми ямы в саду, более взрослых детей учит шить, сам замешивает тесто на хлеб, вместе с детьми делает зарядку, в первых рядах идёт в лыжный поход и т. д.
Для детей он был папа. Они его слушались и помогали.
Конечно, были и случаи лености, нежелание делать то, что поручил папа, непослушания. Ребёнок огрызался, грубил, деморализуя остальных детей. В этом случае Ершов сначала журил ребёнка. Если не помогало, то собирал детей и открыто обсуждал проблему со всеми вместе, как её решить8. Самое страшное наказание для детей было сидение на сундуке, который стоял в углу тёмной комнаты – фотолаборатории. Если и это не помогало, то ребёнку предлагалось сделать выбор – либо трудиться, как все, либо покинуть приют.
Так Ершов реализовывал ещё один метод народной педагогики – осуждение, укор, запрет.
Сто лет спустя
В настоящее время у детского дома сложное название – Краевое Государственное Бюджетное Учреждение «Алтайский центр помощи детям, оставшимся без попечения родителей, имени В.С. Ершова».
В селе, в народе центр по-прежнему называют «детским домом».
Во время нашей беседы с нынешним директором детского дома, Натальей Борисовной Кисельман, речь, конечно же, зашла и о том, как удаётся сохранять и осуществлять те традиции, которые заложил в основание своего приюта В.С. Ершов.
Коротко изложу некоторые основные моменты разговора.
Все дети учатся в обычной местной школе.
Труд по-прежнему присутствует в жизни детей. Вот только государство наложило на трудовое воспитание множество ограничений – нельзя сажать овощные культуры для питания в детском доме. Продукты должны быть сертифицированы. Нельзя держать ульи на территории детского дома, нельзя держать скот. Все продукты надо покупать на выделяемые государством деньги.

Что же осталось?
Можно держать теплицы и выращивать помидоры-огурцы, можно вместе готовить еду, можно работать в мастерских, содержать свои помещения в чистоте. Детей по-прежнему учат любить, помогать, заботиться друг о друге. Жить вместе.
Да, в жизни детского дома, как и в обычной семье, происходят как хорошие, так и плохие ситуации. И директору, воспитателям надо найти правильное решение, найти тот индивидуальный подход к ребёнку, который помог бы ему справиться с ситуацией. И Василий Степанович здесь выступает как некоторый образец, эталон поведения воспитателя.
В статье невозможно раскрыть все те методики, которые Василий Степанович реализовывал в деле воспитания детей. И то, как сейчас живёт детский дом.
Конечно, это и труд, и образование, и эстетическое воспитание, и дисциплина, и помощь друг другу, и помощь тем, кто в ней остро нуждается вне детского дома, участие в жизни села, в жизни района, в жизни Алтайского края.
Исследователи, педагоги рассмотрели до мелочей труды наших великих воспитателей – А.С. Макаренко, В.А. Сухомлинского и др., разработали методики воспитания, были защищены кандидатские и докторские диссертации. А Василий Степанович остался в стороне.
Но надо отметить, что его помнят в Алтайском крае, его имя носит детский дом, педагоги осмысляют его работу, научное педагогическое сообщество устраивает Ершовские чтения. Но нет ни одной научной работы, которая проанализировала бы труды этого великого воспитателя.
Хочется ещё обратить внимание на то, что в Российской империи проблему сирот пытались решать. Существовала целая система приютов, где сироты, подкидыши, дети из бедных семей могли получить хоть какое-то образование, профессию. К концу XIX века в России действовало около 160 учреждений такого типа. Многие приюты находились в ведении императорской семьи. Например, в 1854 году было создано Ведомство учреждений императрицы Марии. Оно координировало работу сиротских приютов, институтов благородных девиц, школ для глухонемых и слепых. Приюты также содержали частные лица, попечительские советы и благотворительные общества. Активно участвовали земства и церковь.
Известны приют принца Петра Георгиевича Ольденбургского в Петербурге, приют купцов Бахрушиных в Москве. Монастыри, церковные братства и приходские попечительства часто становились центрами призрения сирот9. Например, при Московской духовной академии до революции существовал приют «Союз детей», который создали и содержали некоторые воспитанники академии, объединившись в Пастырско-просветительное братство.
А на Алтае человек из крестьянского сословия решился на такое дело, имея совсем немного денег, заработанных собственным трудом, и огромное стремление помогать детям из самых низов общества.
Текст: Елена Ткачёва
Фото Елены Ткачёвой, Натальи Кисельман
————
1 Тархова Лина. Василий Ершов и его «Муравейник», 2025, 185 с.
2 Там же. С. 77.
3 Н.Н. Неплюев (1851–1908) – русский религиозный философ, аристократ, основатель Крестовоздвиженского трудового братства, школ для детей из бедных крестьянских семей. Размышления о бессистемной благотворительности см. в трудах: Н.Н. Неплюев. К лучшему будущему. Собрание сочинений Н.Н. Неплюева, т3. СПб, 1902. – С.3–84. и Н.Н. Неплюев. Вера, милосердие, благотворительность; вооружения и самозащита. Сергиев-Посад, 1908. – 72с.
4 Лина Тархова. Василий Ершов и его «Муравейник». С . 77.
5 Лина Тархова. Василий Ершов и его «Муравейник». С. 112.
6 Следует отметить, что Василий Степанович вместе с детьми полностью содержали себя 27 лет, и даже при советской власти.
7 Лина Тархова. Василий Ершов и его «Муравейник». С. 121.
8 Лина Тархова. Василий Ершов и его «Муравейник». С. 165–166.
9 В наше время монастыри вновь становятся такими центрами. Известен, например, детский приют «Отрада» при Свято-Никольском Черноостровском женском монастыре.





