gazetakifa.ru
Газета «Кифа»
 
Главная arrow Книжное обозрение arrow Думать о евхаристии значит думать о церкви (КИФА 38)
12+
 
Рубрики газеты
Первая полоса
Событие
Православие за рубежом
Новости из-за рубежа
Проблемы катехизации
Братская жизнь
Богословие – всеобщее призвание
Живое предание
Между прошлым и будущим
Внутрицерковная полемика
Язык Церкви
Конфессии
Конференции и встречи
В пространстве СМИ
Духовное образование
Церковь и культура
Церковь и общество
Прощание
Пустите детей приходить ко Мне
Книжное обозрение
Вы нам писали...
Заостровье: мифы и реальность
Люди свободного действия
Лица и судьбы
1917 - 2017
Гражданская война
Беседы
Миссионерское обозрение
Проблемы миссии
Раздел новостей
Открытая встреча
Встреча с Богом и человеком
Ответы на вопросы
Стихотворения
Региональные вкладки
Тверь
Архангельск
Екатеринбург
Воронеж
Санкт-Петербург
Вельск
Нижневартовск
Кишинев
Информационное агентство
Новости
Свободный разговор
Колонка редактора
Наш баннер!
Газета
Интернет-магазин
Интернет-магазин
Сайт ПСМБ
 
 
Трезвение
 
 
Печать E-mail
28.12.2005 г.

ДУМАТЬ О ЕВХАРИСТИИ ЗНАЧИТ ДУМАТЬ О ЦЕРКВИ

Ранние христиане: Тело Его на престоле, потому что Он среди них. Теперешние христиане: Христос тут, потому что Тело Его на престоле... Там все от знания Христа, от любви к Нему. Здесь - от желения «освятиться».

Из дневников протопресв. Александра Шмемана

ImageСреди изданий нынешнего года, особенно таких грандиозных, как дневники протопр. Александра Шмемана, эта скромная на вид брошюра - первый опыт книгоиздания московского Братства во имя новомучеников  и исповедников российских - может   остаться незамеченной. Этого очень бы не хотелось - уже хотя бы потому, что книга  имеет самое прямое отношение к традиции русского богословия, напитавшей и то  «литургическое возрождение» в русской эмиграции, лидером которого по праву считается сам  о. Александр.  Не случайно так легко ложится сюда эпиграф из его упомянутых дневников.

«Литургический канон теперь и прежде» - работа А.Е. Жураковского (1897-1939), впервые опубликованная в 1917 году в журнале «Христианская мысль». Она вводит читателя в атмосферу духовных поисков начала XX века в Русской православной церкви - ту, в которой стал возможным Поместный Собор 1917-1918 года. Но это и встреча  с личностью самого автора, будущего пресвитера, устроителя православной общины   в Киеве 20-х годов и новомученика, погибшего за Христову веру в лагере. 20-летнему автору дано было проникнуть в самую суть  содержания Евхаристии и ее сердцевины - евхаристического канона, анафоры.  Его размышления о литургии, являющейся для автора  раскрытием смысла Евангелия,  есть, по сути, размышления  о сущности Церкви и христианской жизни.

Темой этой пронизанной жаждой возврата к евангельским истокам христианства работы являются исторические изменения, которые претерпел православный евхаристический канон за века своего существования. По мысли А. Жураковского, таинство Евхаристии является реализацией содержания  прощальной беседы Иисуса с учениками в Евангелии от Иоанна, раскрытием через внутреннее самособирание Церкви темы любви в этой беседе, «новой заповеди», данной в ней Спасителем.

Этому, по убеждению автора, по своему содержанию соответствовали литургические молитвы первых веков и во многом не соответствует имеющийся литургический чин,  становившийся, по мере того, как начало любви  тускнело в самом христианстве и стиралась черта, отделяющая христиан от мира, все более «ослабленным в своей внутренней силе». За века в нем, в соответствии с изменениями в самом церковном сознании, сместились акценты: если «литургический канон теперь» А. Жураковский    характеризует как  «кристаллизацию догматического сознания Церкви», «живой памятник о той победе, которую Церковь когда-то одержала над ересью», то «литургический канон прежде» - как плод «охваченной молитвенным трепетом только что узревшей Христа церковной души», выражение основной веры христианства: «Слово стало плотью».  

Image
Анатолий Жураковский
Автор приводит много примеров явления «внутренней силы» в  древних молитвах и выявляет отражение различных грехов исторического православия в текстах чинов литургий Иоанна Златоуста и Василия Великого. Знакомый с наследием христианской мысли  ХХ века читатель, быть может, найдет для себя в этой критике не слишком много нового, но нельзя не изумиться той концентрации предвосхищения последующих интуиций и идей, которая является отличительной чертой этой работы, делающей ее по-настоящему пророческой.

При переходе к теме практических задач автор, исходя из своего определения Евхаристии как полноты, исполнения Церкви, пишет о богослужебном вопросе как об определяющем для решения всех остальных вопросов церковной реформы. Выход он видит в литургическом творчестве,  дерзновенно призывая покончить с «омертвением литургии», с начавшейся с XIV в. ее замкнутостью в неподвижных формах: «Мы по-новому должны пережить таинство Евхаристии, и потому наш канон должен зазвучать, обогатиться новыми песнопениями и молитвами». Однако, провозглашая центральным евхаристический принцип, А. Жураковский одновременно не может не видеть, что возродиться литургическая жизнь и молитвотворчество могут не от самих по себе реыорм, а лишь при активном участии всех верных, и лишь «наряду с возрождением любовного единомыслия во всех частях распавшегося церковного организма», что «только религиозное, мистическое объединение душ и сердец не только в сфере внешних отношений, но в самых глубинах чувства и воли будет началом нашего возрождения». А видение автором той линии, по которой могло бы пойти это объединение, и соотнесенность этого видения с широко обсуждавшимся тогда вопросом возрождения прихода представляется столь смелым и перекликающимся с иными из нынешних чаяний, что не будем его здесь предвосхищать - пусть читатель узнает о нем непосредственно из книги.

Есть, правда, у размышлений А. Жураковского особенность, пожалуй, способная сделать их чтение местами нелегким для  тех из современных читателей,  кто подвержен стойкой аллергии на всяческие как теперь сказали бы «межконфессиональные разборки»: как и в случае  Хомякова (наследником идей которого, несомненно, в заметной степени является и сам Жураковский), это касается  отношения к традиции христианского Запада. Автор, вскрывая недостатки православного литургического канона в современном ему (и нам!) виде и, в связи с этим критикуя само вызвавшее эти недостатки историческое православие, систематически подчеркивает неизменность и лишь помутнение в православии  его мистического идеала и потенций, столь же систематически отказывая в этом католичеству. Латинство для него - «опустошено в своем внутреннем существе», Православие - «лишь не проявлено». Кто-то огорчится: опять «сравнение реального католичества с идеальным православием»? Не будем  спотыкаться в этом месте, ибо легко нам декларировать себя врагами изоляционизма теперь, когда больше нет изоляции. В данном случае, как и у Хомякова, куда важнее остановиться в восхищении перед самим идеалом, чем сокрушаться по поводу «неполиткорректного» способа его выражения, впав в анахронизм. Не винить же Жураковского в том, что реальный Восток и реальный Запад тогда еще действительно чаще всего не знали друг друга иначе, как через взаимную полемику. Конечно, в недрах западного христианства уже происходили свои процессы, зрело свое литургическое возрождение, но встреча и взаимное узнавание, состоявшиеся на фоне последующих исторических трагедий,  были еще впереди.

Дмитрий МАТВЕЕВ

КИФА № 12 (38) декабрь 2005

 
<< Предыдущая   Следующая >>

Живой журнал Наш Живой журнал ВКонтакте Мы ВКонтакте Facebook Наш Facebook Твиттер @GazetaKifa

Наверх! Наверх!
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Majordomo.ru - надёжный хостинг Яндекс цитирования