gazetakifa.ru
Газета «Кифа»
 
Главная arrow Живое предание arrow «Понимание того, что Господь присутствует среди них, не позволило им разъединиться». Интервью с протоиереем Сергием Стаценко
12+
 
Рубрики газеты
Первая полоса
Событие
Православие за рубежом
Новости из-за рубежа
Проблемы катехизации
Братская жизнь
Богословие – всеобщее призвание
Живое предание
Между прошлым и будущим
Внутрицерковная полемика
Язык Церкви
Конфессии
Конференции и встречи
В пространстве СМИ
Духовное образование
Церковь и культура
Церковь и общество
Прощание
Пустите детей приходить ко Мне
Книжное обозрение
Вы нам писали...
Заостровье: мифы и реальность
Люди свободного действия
Лица и судьбы
1917 - 2017
Гражданская война
Беседы
Миссионерское обозрение
Проблемы миссии
Раздел новостей
Открытая встреча
Встреча с Богом и человеком
Ответы на вопросы
Стихотворения
Региональные вкладки
Тверь
Архангельск
Екатеринбург
Воронеж
Санкт-Петербург
Вельск
Нижневартовск
Кишинев
Информационное агентство
Новости
Свободный разговор
Колонка редактора
Наш баннер!
Газета
Интернет-магазин
Интернет-магазин
Сайт ПСМБ
 
 
Трезвение
 
 
Печать E-mail
25.06.2019 г.

«Понимание того, что Господь присутствует среди них, не позволило им разъединиться»

Интервью с председателем Просветительского отдела Ташкентской и Среднеазиатской епархии, проректором Ташкентской духовной семинарии протоиереем Сергием Стаценко

Архимандрит Борис (Холчев) и архимандрит Серафим (Суторихин)
В центре жизни Ташкентской епархии в 1960-е годы стояли наследник опыта мечёвских общин архимандрит Борис (Холчев) и один из членов Александро-Невского братства архимандрит Серафим (Суторихин)

 Слово о Христе для них было не возможностью показать себя, а действительно частью жизни. Господь был во главе всего, и это их объединяло.

Мне хотелось бы задать вопрос в связи с событием, на которое мы все собрались, – презентацией сборника, посвящённого новомученикам и исповедникам, членам братств и общин, которые после тюрем и лагерей нашли приют на земле Ташкентской епархии. Сейчас выходит много книг, посвящённых памяти новомучеников. Как Вам кажется, что отличает это издание и что нам в целом важно иметь в виду, когда мы думаем о таких публикациях?

Я бы подчеркнул в первую очередь как одно из главных достоинств этого издания строгий, скрупулёзный научный подход, который дал возможность собрать массу деталей, мелких фактов, позволивших уже потом создать максимально полный портрет того или иного исторического персонажа, описываемого автором.

Второй момент, который я хотел бы выделить как особо положительный: общинность, упомянутая Вами, показана не в разрозненных деталях. Обычный литературный приём – выделить жизнь отдельного персонажа и описать его внутренний мир. А здесь всё представлено в целокупных связях: не один человек, а единый церковный организм, состоящий из многих людей, – на мой взгляд, община представлена здесь именно таким образом. Конечно, есть центральные персонажи, например, отец Серафим (Суторихин); естественно, он задаёт главный тон, но и люди, которые менее заметны, всё равно выписаны достаточно ярко.

Ещё я бы хотел особым образом выделить, что автор не отрывает события, связанные с отдельными персонажами, от исторического контекста того времени. Ведь можно было бы абстрагироваться от того, что происходило в те десятилетия, говорить только о заслугах отдельного деятеля. Но все живые фигуры сборника вполне гармонично вписываются в эпоху со всеми её сложностями, противоречиями, проблемами, с которыми им приходилось сталкиваться. И здесь наглядно представлено, как это влияло на формирование их характеров. Ведь обычно одних людей внешние обстоятельства ломают, а других эти же обстоятельства закаляют и делают тем кремнем, из которого высекается пламя, тем камнем, на котором строится здание. Я думаю, что здание Церкви нашей во многом построено именно на этих характерах, которым сила и крепость позволили выстоять под сильнейшим натиском богоборческих властей.

Когда мы в последнее время обсуждали проблему братств, в том числе в связи с памятью этих святых, нас вдруг поразило одно обстоятельство: то, что объединяло этих людей, было выше различных церковно-политических обстоятельств, которые могли бы их разъединить. Так, например, члены Александро-Невского братства были «поминающими», а члены мечёвских общин – «непоминающими». Но тем не менее когда они все оказались в Ташкентской епархии, они жили в полноте церковного общения и этот «бэкграунд» их совсем не разделял. Как Вам кажется, каким образом они смогли оказаться глубже (или выше) этих вещей?

Я думаю, что сами по себе люди были гораздо глубже, и идеологическое разъединение на уровне того, «признаём мы как главу Церкви того, кто перешёл границу компромисса или не признаём, солидарны с ним или нет», – были не столь значимы. Я думаю, что во главе всего для этих людей стоял Христос. И понимание того, что Господь присутствует здесь, среди них, не позволило им разъединиться. Когда люди делятся по приверженности тому или иному иерарху или по каким-то иным причинам – здесь как раз Христос стоит на заднем плане. А для тех людей – Спаситель стоял впереди. Слово о Христе для них было не возможностью показать себя, а действительно частью жизни.

В наше время с этим часто есть проблемы. Многие «играют в христианство» – хотят, как говорится, прославить себя или, если выразить это библейским языком, «сделать себе имя». Христос в данном случае – только приложение к их интересам. А для людей того времени Господь был во главе всего, и это их объединяло.

В текущей церковной действительности возникают те же проблемы, вызванные теми же причинами, которые привели когда-то к революции.

В этом году на секции Рождественских чтений, посвящённой увековечению памяти новомучеников и исповедников, зашёл очень интересный разговор о том, что для преодоления случившегося в минувшем столетии необходимо покаяние. И может быть, в первую очередь это должно быть покаяние церкви: ведь не случайно отец Сергий Мечёв говорил о тех страшных событиях, которые происходили в 1920-1930-е годы, – «суд Божий свершается над Церковью русской» и скорбел о том, что никто из архиереев не призывает к покаянию. Как Вам кажется, говоря о наследии этих людей, сможем ли мы всерьёз и глубоко обратиться и к этой теме?

Покаяние терминологически может восприниматься по-разному.

Оно может быть декларацией своего сожаления о свершившемся факте греха или проступка. Но такое покаяние поверхностно и может быть проявлением элементарного лицемерия. За такое «покаяние» обличал Христос: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников, и говорите: "если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков"; таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков» (Мф 23:29-32).

Но я думаю, покаяние может быть ещё и деятельным, и более конструктивным. Оно должно быть не просто заявлением, а изменением пути, той самой метанойей. При этом, прежде всего, важно не осуждать никого. Нам неизвестно, смогли бы мы в тех условиях быть лучше и крепче тех людей, которые не выдержали. Здесь уже важно без лишней детализации, без упора на личности в первую очередь описать совокупность ошибок, которые были допущены Церковью, в том числе её духовенством и иерархами. Может быть, нужно создать большой научный труд, использовать системный подход и сделать многое другое для того, чтобы нащупать те «грабли», на которые не стоит наступать снова. Нужно дистанцироваться от этих ошибок (это можно сделать как раз таки на уровне заявления, что таких вещей не стоило бы делать). Почему? Потому что в текущей церковной действительности возникают те же проблемы, вызванные теми же причинами, которые привели когда-то к революции.

Например, разрыв между клиром и мирянами – то, чего как раз не было в братских общинах...

Ну, тут проблема шире... Если бы дело ограничивалось только сословностью! Хотя она есть, и, на мой взгляд, она ещё и углубляется. Я даже делал специальный доклад по этой теме когда-то, где описывал сословную изолированность духовенства от народа как одну из наших серьёзных проблем. Через эту разобщённость в конце концов между пастырем и пасомыми происходит разрыв. А ведь если пастырь ушёл далеко и овцы его не видят – они просто разбегаются... Очень многие ошибки, которые были прежде, в том числе перед революцией, сегодня доступны для осмысления – их нужно проанализировать сейчас и осудить. Осудить прежде всего ошибки, но не людей. И сделать это лучше, на мой взгляд, на общецерковном уровне. Если соборное суждение будет принято – тогда можно будет говорить об этом не только на уровне рядового духовенства, но и на уровне иерархии: «Давайте будем избегать этих ошибок, которые были когда-то, которые ведут нас в никуда, ведут нас в тупик».

Какой ещё конструктив можно найти в сегодняшнем событии? Мы должны в первую очередь начинать с себя. Я считаю, что опыт общин Преображенского содружества малых православных братств как раз демонстрирует этот подход: люди работают, начиная с себя – мне это видно как внешнему наблюдателю. И этот опыт можно транслировать дальше. Сейчас та работа, которая ведётся по собиранию сведений о новомучениках и исповедниках Российских, как раз и является реализацией деятельного покаяния – не на уровне декларации. Дай Бог, чтобы это продолжалось и развивалось.

Беседовала Александра Колымагина

Протоиерей Сергий Стаценко
Протоиерей Сергий Стаценко

Фото: Евгений Гурко

Кифа № 6 (250), июнь 2019 года

Материалы по теме: 

Живое предание не прекращается в Церкви. В храме Христа Спасителя была представлена монография «Гонимы, но не оставлены» 

 
<< Предыдущая   Следующая >>

Живой журнал Наш Живой журнал ВКонтакте Мы ВКонтакте Facebook Наш Facebook Твиттер @GazetaKifa

Наверх! Наверх!
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Majordomo.ru - надёжный хостинг Яндекс цитирования