gazetakifa.ru
Газета «Кифа»
 
Главная arrow 1917 - 2017 arrow Июль 1917: На пути к эфемерной диктатуре
12+
 
Рубрики газеты
Первая полоса
События и комментарии
Православие за рубежом
Новости из-за рубежа
Проблемы катехизации
Братская жизнь
Богословие – всеобщее призвание
Живое предание
Между прошлым и будущим
Внутрицерковная полемика
Язык Церкви
Конфессии
Конференции и встречи
В пространстве СМИ
Духовное образование
Церковь и культура
Церковь и общество
Прощание
Пустите детей приходить ко Мне
Книжное обозрение
Вы нам писали...
Заостровье: мифы и реальность
Люди свободного действия
Лица и судьбы
1917 - 2017
Миссионерское обозрение
Проблемы миссии
Раздел новостей
Открытая встреча
Встреча с Богом и человеком
Ответы на вопросы
Стихотворения
Региональные вкладки
Тверь
Архангельск
Екатеринбург
Воронеж
Санкт-Петербург
Вельск
Нижневартовск
Кишинев
Информационное агентство
Новости
Свободный разговор
Колонка редактора
Наш баннер!
Газета
Интернет-магазин
Интернет-магазин
Сайт ПСМБ
 
 
Трезвение
 
Электронный ящик для сбора пожертвований в пользу тяжелобольных детей
Печать E-mail
04.08.2017 г.

Июль 1917: на пути к эфемерной диктатуре

Image 

В предыдущем номере мы рассказывали о последнем, «июньском», наступлении русской армии, а в этом расскажем о событиях, которые называются «июльским кризисом»; однако и те, и другие события вовсе не были отделены друг от друга хронологически, а разворачивались параллельно. У нас даже возникло искушение поместить обе публикации в одном номере, чтобы можно было, перевернув несколько страниц, сопоставить то, что происходило одновременно. Однако мы решили пожалеть читателей и в то же время отнестись к ним с доверием: ведь большинство наверняка хорошо помнит совсем свежую публикацию июньского номера.

Как всегда, мы будем опираться прежде всего на «Красное Колесо». «Как же так? – может возразить кто-то. – Ведь роман заканчивается "Апрелем Семнадцатого"». И здесь мне хотелось бы рассказать о сравнительно небольшой по объёму части «Красного Колеса», которую автор скромно называет «конспектом» и о которой говорит так: «Много лет назад эта книга (1914–1922) была задумана в двадцати Узлах, каждый по тому. В ходе непрерывной работы с 1969 <года> материал продиктовал иначе. Центр тяжести сместился на Февральскую революцию. Уже и "Апрель Семнадцатого" выявляет вполне ясную картину обречённости февральского режима... Но для тех последующих Узлов я всё же представляю читателю конспект главных событий, которых нельзя бы обминуть, если писать развёрнуто».

Достаточно поискать (как это сделает в наше время, решив узнать о том или ином событии, каждый «не-профессиональный-историк») информацию о том или ином событии 1917 года в интернете и сравнить полученный набор с солженицынским конспектом (эта часть эпопеи называется «На обрыве повествования»), чтобы понять, сколько труда вложено в эти, казалось бы, краткие главы. И самое главное – этот текст, кажущийся по форме оглавлением разделов учебника истории, остаётся вполне художественным. При внимательном чтении он делает то же, что и роман: вводит читателя в саму атмосферу происходившего.

Июньская «артподготовка» большевиков

Большевики – как все, конечно, помнят, – «опоздали к раздаче» в феврале. Ленин приехал в Петроград только вечером 3 апреля (как и в прошлых номерах, все даты приводятся по старому стилю. – Ред.). Тем не менее уже в дни апрельского кризиса именно подогретая большевиками «красная гвардия» устроила стрельбу, приведшую к человеческим жертвам. Большевиков тогда практически никто не посмел обвинить: социалисты видели в них пусть и радикалов, но всё-таки «своих», либеральная пресса уже хорошо знала, что при попытке сказать решительное слово против «советских» на типографию могут напасть, набор – рассыпать, работников настроить против издания.

И вот не прошло и двух месяцев, как история чуть не повторилась (и если в апреле был пусть достаточно дискуссионный, но повод к демонстрациям – пресловутая «нота Милюкова», то теперь его не было вовсе). Вот как развивались события:

«Съезд Советов, уже неделю заседающий в Таврическом1, потерял темп и спутан коалицией с Временным правительством; а большевицкая агитация так успешна в петроградском гарнизоне (не желающем ехать на фронт) и на заводах – что теперь, несравнимо с апрелем, созрел момент для пробы сил. "Мирные демонстрации – дело прошлого", иначе солдаты могут уйти из-под влияния партии, их негодование завязнет. Агитировать: в "Декларации прав солдата" отменить оговорки об исполнении боевых приказов и дисциплине в строю, это ведёт к бесправию солдат. Тайком от Съезда подготовить и вывести 10 июня вооружённые массы на улицы, двинуть к Мариинскому; вызвать министров для объяснений и, в раскалённой обстановке, арестовать при толпе. Лозунги "Долой 10 министров-капиталистов"2, "Вся власть Советам", давить на Съезд, а при благоприятном повороте – брать власть самим... немедленно объявляем мир, заводы – рабочим, земля – крестьянам, и террор против буржуазии... ЦК большевиков одобрил план. Тактика: листовки с вызовом на демонстрацию готовить тайно, развешивать в казармах и на заводах к концу дня 9 июня»3.

Image

Итак, то, что произошло в начале июля и о чём мы и будем рассказывать в этой статье, могло случиться на месяц раньше. Но не вышло: руководители съезда советов (большевиков среди них не было, в основном это были меньшевики и эсеры) вечером 9 июня узнали об этих планах. «Воззвание Съезда к населению: не выходить на улицы 10-го! Требовать отмены от большевиков, угрозить исключением их из Съезда, из революционной демократии. Ночью и утром делегаты Съезда ездят по казармам и полкам отговаривать от демонстрации, встречают враждебность: "рассчитаться с соглашателями!", "будем резать буржуев!", солдаты-запасники доведены до исступления; 1-й пулемётный полк: "Мы кровопролития не боимся!" Слух, что Кронштадт подготовил суда перебросить 20 тыс. матросов в Петроград. Паническое настроение Съезда. – Полночи Луначарский выговаривает у Съезда оттяжку для решения ЦК большевиков. – После полуночи ЦК решается отменить всю демонстрацию. В части отпечатанной "Правды" уже воззвание к ней, в другой части тиража – отмена. – Полки гарнизона и красная гвардия: "Мы подчинились не Съезду, а своему ЦК"».

Председательствовавший на съезде меньшевик князь Ираклий Церетели (проведший 10 лет в тюрьме и ссылке за политическую деятельность и только после февральских событий вернувшийся из Сибири) предложил разоружить красную гвардию, но это предложение не было принято.

На фронте и в тылу

Мы уже не раз говорили, что в сети по-прежнему часто господствуют и первыми среди ссылок «вылезают» советские исторические схемы, восходящие к наглой пропагандистской лжи большевиков, прежде всего Ленина. Одна из них – «провал наступления русской армии (июнь-июль 1917 г.) вызвал июльский кризис».

Между тем достаточно просто разложить события в хронологическом порядке, чтобы убедиться, что это не только не так, но что такого просто не могло быть.

Поэтому – немного хронологии

18 июня

Мирная демонстрация, устроенная всеми социалистическими партиями (для того, чтобы утешить большевиков за их отменённую вооружённую демонстрацию). Колонны забиты большевицкими лозунгами: «Долой 10 министров-капиталистов», «Долой Государственную думу», «Царя в крепость», «Вся власть Советам».

Успешное начало наступления 11-й и 7-й армии.

19 июня

Восторженные стихийные всесословные демонстрации в Петрограде. «Вечная память» поётся толпой на коленях у Исаакия. Кадетские митинги: «Наша армия возродилась! Революция спасена от анархии!»

25 июня

В успешное наступление, западнее Станиславова, пошла 8-я армия (Корнилова). Взяла 10 тыс. пленных, 100 орудий, города Галич и Калуш, продвинулась на 30 вёрст.

30 июня

В Киеве Керенский (военный министр, эсер), Терещенко (министр иностранных дел, внефракционный) и Церетели (министр почт и телеграфов, одновременно – глава Исполнительного комитета Совета, меньшевик) уступают в переговорах с Грушевским, Винниченко и Петлюрой в вопросе о широте самостоятельности Украины.

Image

2 июля вечером

В Петрограде проходит митинг-концерт 1-го пулемётного полка4 в Народном доме. Троцкий и Луначарский5 призывают солдат к свержению Временного правительства, неповиновению военным властям. Полк обещает, что в наступление не пойдёт – крики: «Убить Керенского!»6 (такое же исступление в Гренадерском, Московском, Павловском батальонах и на многих заводах).

Ночь со 2 на 3 июля

Министры-кадеты7, уже неделями оттесняемые от важных решений группой Керенского и социалистов, в ответ на сепаратное, без них, соглашение с Радой, ночью выходят из правительства. Но весь следующий день почти никто ещё не знает о кризисе: 3 июля был понедельник, газеты в этот день не выходили.

3 июля к концу дня

1-й пулемётный полк, решивший выступить против полученного им приказа отправляться на фронт, возглавленный дезертиром Антоном Семашко8, движется по улицам, сперва на митинг у Кшесинской9; рота пулемётчиков занимает Петропавловскую крепость. Выступают с оружием Гренадерский, Московский, Павловский батальоны, 180-й полк, красная гвардия с Выборгской стороны и Путиловского завода. (Послано двинуть полки из Стрельны и Петергофа, поднять матросов Кронштадта.) Колонны растекаются по улицам столицы, стрельба в воздух (и в толпу, и друг в друга по ошибке), паника жителей. Автомобили всюду реквизуются для воинственной гоньбы по февральскому образцу: вооружённые пулемётами (по три и по пять на одном грузовике), винтовки наперевес или на прицел, мечутся по городу. Случайные аресты. Милиция парализована, многие милиционеры дезертируют. Вечером срочный отъезд Керенского с Варшавского вокзала, автомобили повстанцев с пулемётами не успевают его захватить.

Ночь на 4 июля

На петроградских улицах движение автомобилей и вооружённых групп, бесцельная стрельба, есть жертвы; грабежи магазинов. На совещании ЦК большевиков с участием Троцкого обсуждают вопрос: останавливать или развивать? Вся стратегия давно уставлена на переворот, а тут – и правительственный кризис, будет ли лучший момент? Принято решение: «Рекомендуется немедленное выступление рабочих и солдат, чтобы выявить свою волю». В воззвании большевиков говорится: Временное правительство распалось, нужна новая власть. Вся власть Всероссийскому Совету! Ночью Зиновьев по телефону вызывает на завтра кронштадтцев. Ленин приезжает утром с дачи в Мустамяках и всё одобряет.

Утром 4 июля

Из Кронштадта посылаются в Петроград около 7 тысяч вооружённых матросов, высаживаются у Николаевского моста в Петрограде и колонной идут к дому Кшесинской. Ленин в своей речи с балкона выступает против Временного правительства и против «социал-предателей» в Совете рабочих и солдатских депутатов, но не указывает конкретных действий, а направляет матросов к Таврическому дворцу10. Все поднявшие накануне мятеж столичные полки и заводы, а также полки, прибывшие из Петергофа, Ораниенбаума, Красного Села, также направляются к Таврическому с лозунгами «Долой министров-капиталистов!» «Вся власть Советам!».

Image

Дальше в «Красном Колесе» Солженицын описывает разворачивающиеся события так: «Ленин колеблется: А может, момент и пришёл? ("Питер был моментами в наших руках".) Арестовать ЦИК? брать власть сейчас? создать правительство большевиков, межрайонцев, мартовцев? И декретами о немедленном мире, земле, заводах привлечь страну? Но: нет планомерности действий, жёсткой организации; даже Петроград сейчас неуправляем. На улицах повторяется Февраль, но толпа не в восторге, а в ужасе. Стрельба "ниоткуда", стрельба в воздух и по людям. Кронштадтцы на Литейном попали под панику, залегали на мостовой, разбегались по подворотням. – А к Таврическому снование ощетиненных грузовиков, солдаты с винтовками наперевес. – Большевицкие пулемёты на перекрёстках. – Столкновение казаков с мятежными солдатами, стычки и перестрелки в разных местах, отряды не всегда отличают, кто за кого, несколько сот пострадавших за два дня, убитые лошади. – Обыски домов с грабежом и погромы магазинов. – В эти же часы ещё побег уголовников из Крестов. – Остатки Временного правительства в безнадёжности в штабе Петроградского военного округа, еле охраняемом; только с разрешения Совета рабочих и солдатских депутатов удалось вызвать на помощь войска с фронта, на завтра. Уехавший Керенский не отвечает на телеграфные вызовы вернуться в столицу».

Днём 4 июля

Министр юстиции трудовик11 П.Н. Переверзев, не сумев получить согласие министров, собственным решением собирает делегатов военных частей, не участвующих в мятеже, и оглашает накопившиеся в контрразведке данные о государственной измене Ленина. Из документов следует, что большевики получают крупные суммы из тёмных германских источников. После этого у командующего Петроградского военного округа ген.-майора Половцова набираются дееспособные отряды казаков, преображенцев, юнкеров-владимирцев, готовых давить большевицкое восстание. Он стягивает их на Дворцовую площадь к штабу, отключает телефоны особняка Кшесинской и дачи Дурново12, гвардейские конно-артиллеристы дали несколько выстрелов, один – в сторону дома Кшесинской, густо защищённого. Казаки погнали матросов по Марсову полю. Возникла хаотическая стрельба и паника в неуправляемой толпе у Таврического. Хлынул сильнейший ливень – он окончательно освободил дворец от окружения и разредил движение на всех улицах. Кронштадтцы укрылись в Петропавловскую крепость, в Морской корпус, в казармы.

Ночь с 4 на 5 июля

ЦК большевиков принял решение: отбой! на этом прекратить вооружённую демонстрацию. Ленин в страхе («Теперь они нас всех перестреляют», – говорит он Троцкому).

5 июля

Временное правительство принимает решение о расформировании полков 1-го пулемётного, 176-го, Гренадерского батальона, гарнизона Петропавловской крепости за участие в вооружённом мятеже. На Дворцовой площади 1-й пулемётный полк сдаёт пулемёты (часть утаена, часть распродана). Воспрещена посылка в действующую армию «Правды» и её вариантов.

6 июля

Керенский возвращается в Петроград, требует, чтобы войска, приветствуя его, выстроились шпалерами от вокзала до Таврического; но Временное правительство смущённо отменяет это торжество; тем не менее часть уставших в эти дни верных войск вызвана Керенским для торжественной встречи.

В этот же день на фронте начинается немецкое контрнаступление. Позорное бегство русской армии.

Собственно, именно это отступление и вызвало общее разочарование. Но в Петрограде об этом событии стало известно лишь через несколько дней, да и случилось оно уже после того, как попытка восстания полностью закончилась.

Последствия кризиса

Итак, в первых числах июля (3-го – 4-го) произошёл неудавшийся мятеж, главными руководителями которого были большевики и анархисты. Одной из главных причин неудачи восстания стало обнародование данных о германских связях Ленина и о получении им через посредников крупных сумм из тёмных источников.

Одновременно случился правительственный кризис: в ночь со 2 на 3 июля из-за несогласия с политикой в отношении Украины из правительства ушли четверо министров-кадетов, 7 июля, после жёсткого давления и упрёков (прежде всего со стороны министров Н.В. Некрасова13 и М.И. Терещенко) – как смел без согласования разгласить данные о государственной измене большевиков?? – ушёл в отставку министр юстиции Переверзев, а вслед за ним покинул правительство премьер-министр князь Львов.

Почти сразу же после неудавшегося восстания и начала правительственного кризиса (очень удачно для противника отвлёкших на себя всё внимание) на фронте начиная с 6 июля происходит позорное отступление, паническое бегство армии.

Каковы же были последствия этих трёх событий?

Большевики на время (до конца августа – начала сентября) потеряли возможность открыто и напористо агитировать, многие из них скрылись. 6 июля Временным правительством была создана особая следственная комиссия для расследования восстания и привлечения виновных к ответственности. Аресту по обвинению в измене подлежали: Ленин, Луначарский, Зиновьев, Коллонтай, Козловский, Суменсон (двоюродная сестра Ганецкого – через неё к большевикам шли финансовые потоки из Германии), Семашко, Парвус, Ганецкий, Раскольников, Рошаль14. Начались стихийные аресты большевиков солдатами Петроградского гарнизона.

В то же время Петросовет фактически проигнорировал эти обвинения в государственной измене, а Центральный исполнительный комитет Совета назвал большевиков «заблуждающимися, но честными борцами». Большевики остались нетронутыми в составе советов.

Министру юстиции Переверзеву ещё в разгар беспорядков, 4 июля, запретили обнародовать в печати документы, обвиняющие Ленина и большевиков; и хотя оказавшиеся в штабе военного округа депутат II Государственной думы Алексинский и народоволец-шлиссельбуржец Панкратов подписали сообщение о германских связях Ленина как своё частное письмо в газеты, поздно вечером Исполком совета остановил публикацию этого письма: нельзя позволить дискредитировать целую политическую партию! Все газеты подчинились этому требованию, и опубликовало его только малотиражное «Живое слово»15. Постепенно угасло и судебное расследование: «обвинения будут рассмотрены своею социалистической комиссией, а клеветники – наказаны».

Буржуазные газеты в высказываниях о большевиках всё это время были осторожны: они боялись погрома своих редакций и типографий. Кроме того, «прогрессивные общественные круги» опасались того, что теперь «масса может перекинуться к притаившимся черносотенцам». И действительно: пока что все революции рано или поздно оканчивались реставрацией и реакцией (и так достигалось относительное равновесие), и никто ещё не знал, чем может закончиться для народа «перманентная революция»; предчувствовали это лишь немногие более или менее зрячие люди.

Правительственный кризис привёл к формированию третьего состава Временного правительства. Переговоры продолжались почти три недели - до 24 июля. В правительство вошли семь эсеров и меньшевиков, четыре кадета, два радикальных демократа и двое беспартийных. Министром-председателем стал А.Ф. Керенский. Так как во главе правительства встал социалист (эсер), Центральный исполнительный комитет Совета рабочих и солдатских депутатов принял решение о признании за правительством неограниченных полномочий. Численный перевес в этом правительстве был у социалистов, но по существу оно реализовывало кадетскую программу, и кадеты вновь вернулись в правительство. Роль премьер-министра в этом составе правительства резко возросла. Это стало одной из причин того, что многочисленные ошибки Керенского на этом посту очень быстро привели к окончательному краху Временного правительства; оно так и не смогло выполнить поставленную перед собой задачу: привести страну к Учредительному собранию.

Русская армия больше ни разу не пошла в наступление. Спустя полтора месяца, 20 августа, германские войска добились нового крупного успеха на русском фронте. Они взяли Ригу, причём защищавшие город части потеряли 25 тысяч человек, 270 орудий и большое количество другого вооружения. За несколько дней до октябрьского переворота, на секретном совещании 20 октября, новый военный министр Александр Верховский заявил: «Дальше мы воевать не можем. Тяга армии к миру сейчас непреодолима. Единственное, что нам сейчас остаётся, – это заключить мир с Германией. Это даст нам возможность спасти государство от полной катастрофы». Но подобная точка зрения не получила поддержки, и он подал в отставку. Наверное, к этому времени уже никто не вспоминал о том, что меньше чем за год до этого «штормовым сигналом к революции» послужила речь, в которой царская семья обвинялась (как потом выяснилось, несправедливо) в стремлении заключить на приемлемых условиях сепаратный мир с Германией.

Текст: Александра Колымагина

1 Первый съезд советов проходил с 3 по 24 июня.

2 Из 15 министров второго состава Временного правительства шестеро – члены социалистических партий. Капиталистом в полном смысле слова из всех членов кабинета можно было назвать одного лишь министра иностранных дел, до начала мая занимавшего пост министра финансов – миллионера Терещенко.

3 Все цитаты, если это не оговорено особо – из «Красного Колеса».

4 Первый пулемётный полк по своей численности был практически сопоставим с дивизией – в нём проходило службу около 300 офицеров и 11 340 нижних чинов. Первоначально предполагалось, что полк, в котором пулемётчики проходили боевую подготовку, каждую неделю будет формировать и отправлять на фронт маршевую роту. Когда началось июньское наступление, Временное правительство распорядилось сразу же сформировать и отправить на фронт 30 пулемётных команд. В ответ полковой комитет заявил, что не отправит ни одной маршевой роты, «пока война не примет революционный характер» (что это такое, никто не понимал, но смысл был ясен: «запасным» не хотелось на фронт).

5 Интересная подробность: ни тот, ни другой в этот момент ещё не большевики, хотя и очень близки к их кругу. Оба – «межрайонцы». Это фракция эсдеков, занимавшая среднюю позицию между большевиками и меньшевиками и активно занимавшаяся вооружением рабочих и убийствами офицеров в февральские дни. Только в конце июля-начале августа «межрайонцы» объединятся с большевиками.

6 Керенский в это время – военный министр. Во время постоянных выступлений на фронте и в тылу призывает к войне до победного конца.

7 К этому времени за исключением Н.В. Некрасова, которого уже с февраля лишь с натяжкой можно считать кадетом (и который не ушёл вместе с остальными), в правительстве оставалось четыре министра-кадета: министр финансов А.И. Шингарёв, министр просвещения А.А. Мануйлов, министр государственного призрения князь Д.И. Шаховской и сменивший 19 мая прогрессиста А.И. Коновалова на посту управляющего Министерством торговли и промышленности В.А. Степанов.

8 Семашко входил в состав Военной организации при ЦК РСДРП(б).

9 Дворец Матильды Кшесинской был захвачен большевиками и во всё время от февраля до октября 1917 года оставался их «резиденцией».

10 В июле 1917 года в Таврическом располагался Центральный исполнительный комитет Совета рабочих и солдатских депутатов. (Временное правительство до июльского кризиса располагалось в Мариинском дворце; непосредственно в дни кризиса часть министров – Керенский и Некрасов – скрылись, часть перешла в штаб военного округа под охрану, хотя округ в тот момент не имел военной силы даже для собственной защиты: невышедшие полки были как бы нейтральны. Некоторые министры Временного правительства, являвшиеся одновременно членами Центрального исполнительного комитета Совета (например, лидер эсеров В. Чернов или глава ЦИК И. Церетели), находились в эти дни в Таврическом дворце).

11 Трудовая группа («трудовики») – парламентская фракция, объединявшая беспартийных депутатов Государственной думы на платформе незначительно более левой, чем у кадетов. После февраля 1917 года объединилась с народными социалистами (энесами) в Трудовую народно-социалистическую партию.

12 Дача Дурново с мая 1917 г. была захвачена анархистами. Они наряду с большевиками приняли самое активное участие в июльских событиях.

13 Министр путей сообщения Н.В. Некрасов на следующий день стал еще и заместителем министра-председателя (после ухода кн. Львова премьером стал Керенский).

14 В знак своей солидарности с большевиками Троцкий сам потребовал себя арестовать и сидел вместе с большевиками в Крестах (вскоре его заочно примут в большевицкое ЦК). Тем временем Ленин и Зиновьев сбежали в Разлив.

15 Хотя эта газета выходила с подзаголовком «Газета внепартийных социалистов», она считалась консервативной (а большевики, разумеется, не простившие ей публикации, клеймили её «черносотенной» – и информация о ней до сих пор только так и преподносится в интернете)


Александр Фёдорович Керенский
(1881, Симбирск – 1970, Нью-Йорк)

С отцовской стороны предки Александра Керенского происходят из среды русского провинциального духовенства, с материнской – одновременно из русско-немецких дворян и из крепостных крестьян.

Image

В 1899 году Александр с золотой медалью окончил Ташкентскую гимназию и поступил на юридический факультет Петербургского университета. В декабре 1904 года стал помощником присяжного поверенного Н.А. Оппеля. С октября 1905 года писал статьи для революционного социалистического бюллетеня «Буревестник», который стала издавать «Организация вооружённого восстания». 23 декабря в квартире Керенского был произведён обыск, в ходе которого были найдены листовки «Организации вооружённого восстания» и револьвер, предназначавшийся для самообороны. Находился в предварительном заключении в Крестах до 5 апреля 1906 года, а затем, за недостатком улик, был освобождён и выслан с женой и годовалым сыном Олегом в Ташкент. В середине августа 1906 года вернулся в Петербург.

С октября 1906 года в качестве политического защитника участвовал в ряде крупных политических процессов: защищал крестьян, разграбивших поместья остзейских баронов, террористов из армянской партии Дашнакцутюн, был главным защитником на процессе туркестанской организации социалистов-революционеров, обвинявшихся в антиправительственных вооружённых акциях.

Был избран депутатом IV Государственной думы, с 1915 года возглавил фракцию «трудовиков». Приобрёл славу одного из лучших ораторов левых фракций.

В 1915-1917 годах – генеральный секретарь Верховного совета «Великого востока народов России» – парамасонской организации, члены-основатели которой в 1910-1912 годах вышли из ложи «Возрождение» Великого востока Франции. Кроме Керенского в эту организацию входили такие политические деятели, как Н.С. Чхеидзе, Н.В. Некрасов, М.И. Терещенко, А.И. Коновалов, В.А. Степанов и другие.

В 1916 году Керенскому вырезали почку (в то время это была очень сложная операция); из-за этого в 1917-м он постоянно страдал от сильных болей.

В феврале 1917 года Керенский оказывается одновременно в двух противостоящих органах власти: в качестве товарища (заместителя) председателя исполкома в первом составе Петросовета и в качестве министра юстиции в первом составе Временного правительства.

На публике в это время всегда появлялся во френче военного образца, хотя сам никогда не служил в армии. Обладал незаурядным ораторским и артистическим талантом, вызывал у слушателей доверие и даже восхищение (ближе к октябрю это случалось меньше и реже).

После апрельского кризиса получил во втором составе Временного правительства портфель военного и морского министра, заняв место А.И. Гучкова. Практически сразу после назначения, 9 мая подписал Декларацию прав солдата, способствовавшую разложению армии.

Приложил большие усилия (в форме многочисленных выступлений перед частями) для организации июньского наступления русской армии.

В июле сменил князя Львова на посту министра-председателя, сохранив пост военного и морского министра.

19 июля назначил нового Верховного главнокомандующего – генерала Корнилова. В августе во время так называемого «корниловского выступления» Керенский с точки зрения наиболее патриотически и ответственно настроенных военных показал себя безответственным человеком, способным предать тех, кто ему доверился. Это сыграло свою роковую роль в октябрьские дни.

После ареста Корнилова и заключения его под стражу Керенский сконцентрировал в своих руках диктаторские полномочия: к должности председателя правительства добавил должность Верховного главнокомандующего. В это же время распустил Государственную думу и объявил о провозглашении России демократической республикой, не дожидаясь созыва Учредительного собрания.

Не стал организовывать защиту Временного правительства от надвигающегося восстания большевиков, несмотря на то, что многие его предостерегали, в том числе и представители иностранных посольств; на это он до последнего момента неизменно отвечал, что у Временного правительства всё под контролем и войск в Петрограде достаточно для подавления восстания большевиков, которого он даже с нетерпением ждёт, чтобы окончательно с ними покончить. Только ночью на 25 октября им была отправлена телеграмма генералу Духонину в Ставку с требованием отправки в Петроград казачьих частей.

После захвата власти большевиками Керенский явился в Новочеркасск к генералу А.М. Каледину, но не был им принят. Конец 1917 года провёл в скитаниях по отдалённым селениям под Петроградом и Новгородом. В январе 1918 года два раза возвращался в Петроград, в начале мая – в Москву, где установил контакт с Союзом возрождения России. Когда началось выступление Чехословацкого корпуса, Союз возрождения предложил Керенскому пробраться за границу для переговоров об организации военной интервенции в Советскую Россию.

В июне 1918 года под видом сербского офицера через север России выехал за пределы бывшей Российской империи. Пытался добиться поддержки со стороны Антанты для Уфимской директории, в которой преобладали эсеры. После переворота в Омске в ноябре 1918-го, в ходе которого директория была свергнута и установлена диктатура Колчака, агитировал в Лондоне и Париже против омского правительства.

Когда Гитлер в 1940 году оккупировал Францию, уехал в США

Кифа № 9 (227), июль 2017 года

Ещё материалы по теме

Июнь 1917: Последнее наступление.

Май – июнь 1917: Свидетельства очевидцев

Май 1917: «Церковная революция»

Апрель 1917: Поражение кадетов

Март 1917: «Приказ № 1»

Март 1917: Отречение

Февраль 1917: Краткая хроника

Январь 1917: Затишье перед бурей

Декабрь 1916: Как это было

Декабрь 1916: Убийство Распутина

Ноябрь 1916: Накануне катастрофы

 

 
<< Предыдущая   Следующая >>

Живой журнал Наш Живой журнал ВКонтакте Мы ВКонтакте Facebook Наш Facebook Твиттер @GazetaKifa

Наверх! Наверх!
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Majordomo.ru - надёжный хостинг Яндекс цитирования