gazetakifa.ru
Газета «Кифа»
 
Главная arrow Братская жизнь arrow «В Братстве нельзя оставаться, не имея веры, любви и смирения»
12+
 
Рубрики газеты
Первая полоса
События и комментарии
Православие за рубежом
Новости из-за рубежа
Проблемы катехизации
Братская жизнь
Богословие – всеобщее призвание
Живое предание
Между прошлым и будущим
Внутрицерковная полемика
Язык Церкви
Конфессии
Конференции и встречи
В пространстве СМИ
Духовное образование
Церковь и культура
Церковь и общество
Прощание
Пустите детей приходить ко Мне
Книжное обозрение
Вы нам писали...
Заостровье: мифы и реальность
Люди свободного действия
Лица и судьбы
1917 - 2017
Миссионерское обозрение
Проблемы миссии
Раздел новостей
Открытая встреча
Встреча с Богом и человеком
Ответы на вопросы
Стихотворения
Региональные вкладки
Тверь
Архангельск
Екатеринбург
Воронеж
Санкт-Петербург
Вельск
Нижневартовск
Кишинев
Информационное агентство
Новости
Свободный разговор
Колонка редактора
Наш баннер!
Газета
Интернет-магазин
Интернет-магазин
Сайт ПСМБ
 
 
Трезвение
 
 
Печать E-mail
14.04.2016 г.

«В Братстве нельзя оставаться, не имея веры, любви и смирения»

Image
О.Н. Неплюева (сестра Н.Н. Неплюева) и А.И. Фурсей с воспитанницами братской школы
 

Открывая рубрику «Люди и судьбы», мы хотели рассказать о тех членах православных братств, которых даже наши постоянные читатели представляют с трудом. Ведь обращаясь к опыту того или иного братства, мы чаще всего представляем себе лишь их руководителей. Однако имя Андрея Ивановича Фурсея, 90 лет со дня кончины которого исполнилось в этом году, пожалуй, более известно нашим читателям, чем имена других членов братств. Он был правой рукой, управляющим имением Крестовоздвиженского трудового братства, основанного Николаем Николаевичем Неплюевым.

Как все начиналось

Во второй половине XIX века в России происходило повсеместное рождение православных братств. К 1900 году их существовало около 700.

Одним из них было Крестовоздвиженское братство на Черниговщине, в Воздвиженске. Началось все с того, что Николай Николаевич Неплюев основал в своем имении школу для крестьянских детей-сирот. С явлением открытия частных школ на средства благотворителей пусть и не часто, но можно было встретиться в разных деревнях России. Естественно, в этих школах детям с большей или меньшей степенью формальности преподавались основы веры. Однако, пожалуй, мы не знаем никакой другой школы в России, которая бы не только поставила своей главной целью воспитание детей на основах евангельской любви, но и давала им возможность не отказываться от этого пути до конца жизни.

Андрей Фурсей поступил в основанную Николаем Николаевичем Неплюевым школу для крестьянских детей-сирот в первом потоке и окончил ее в 1889 году.

В братстве

Уровень образования в школе был таков, что некоторые ее выпускники могли поступить в институты в крупных городах и продолжить учиться в них. А благодаря тому, что помимо обычных предметов в школе давалось специальное сельскохозяйственное образование, выпускники могли не волноваться о том, сумеют ли обеспечить себя работой. Однако по окончании такой необычной школы Андрей Фурсей и двое его товарищей неожиданно не захотели расставаться со своим учителем и уходить в мир.

Image
Андрей Иванович Фурсей

Здесь-то и встал вопрос об основании братства. Тогда же, в 1889 году, Николай Николаевич вместе с Андреем Фурсеем совершили паломничество в Троице-Сергиеву лавру, где исповедовались у насельника Гефсиманского скита старца Варнавы (Меркулова) и вместе причастились. Старец благословил Николая Николаевича создавать братство, а Андрея – помогать ему в этом деле: «Ты носишь имя Андрея, будь же правой рукой Николеньке и первозванным в деле Трудового братства».

Со временем из маленькой общинки трех выпускников и попечителя школы родилось Крестовоздвиженское трудовое братство. Через год в него вошли еще шесть выпускников, потом еще – и к 1900 году в братстве было 150 человек и 214 воспитанников.

Оставшись при школе, трое учеников в течение года готовились под руководством Николая Николаевича занять должности учителей. Андрей Фурсей стал преподавателем земледелия в старших классах, а также управляющим школой (до 1896 года) и управляющим Воздвиженским имением. В течение почти 25 лет, с 1894 по 1918 год, Андрей Иванович также руководил Хозяйственным советом братства. Федор Чвертка стал преподавателем, а с 1900 г. и управляющим Воздвиженской школой. А Илья Кобец хотел стать священником, но умер от скоротечной чахотки в 1893 году.

Официально братство было открыто в 1895 году по указу императора, но основано было раньше – с того момента, как несколько человек захотели жить братской жизнью.

В руководящих правилах Братства позднее была сформулирована его основная цель: «Цель – осуществление христианской правды в жизни. Средства – стройная организация жизни, отношений и труда на основе любви к Богу и братолюбия».

Молитва и труд

Основой такой жизни, конечно, была молитва. Молитвенное правило неукоснительно соблюдалось в школах и братских домах. Каждое воскресенье все вместе собирались в храм на литургию и на беседы на духовные темы. Это давалось с большим трудом. Часто людям приходилось преодолевать в себе безверие или слепую веру, обрядоверие, привычку к формальному участию в богослужении.

Братчики ежедневно трудились, при этом любой труд, учителя или прачки, считался в братстве достойным и равноценным. Использовались самые передовые технологии и даже научные открытия (такие как телеграф, душ, самая современная сельскохозяйственная техника ит. д.). Необходимые вложения для этого сделал сам Николай Николаевич, постепенно передав в наследование братству все свое состояние.

Семьи-общины

Image
Крестовоздвиженский храм Трудового братства

Согласно уставу братство состояло из братских семей (общин), в которые желающие войти в братство выпускники школы направлялись в соответствии со своим желанием трудиться в той или иной сфере. Существовали семьи учителей и служащих мужской школы, служащих женской школы и Воздвиженского имения, швейная артель, прачечная артель ит. д. Каждая община носила имя какого-либо святого. Каждая община-семья жила в отдельном доме (общежитии), где личным семьям предоставлялись одна-две комнаты, а несемейные жили по несколько человек в одной комнате. Жили действительно по-семейному: по очереди готовили на всех и прибирались в доме, каждый день одна из сестер присматривала за всеми детьми общины – кормила, водила на прогулку и играла с ними.

Андрей Иванович Фурсей женился на учительнице женской Преображенской школы братства Анастасии Ивановне и жил с ней и с родившимся вскоре сыном Николаем в одной из братских общин-семей, носившей имя апостола Иоанна Богослова. Андрей Иванович был избран старшим в общине и должен был решать все вопросы общей жизни.

Каждое утро и каждый вечер община собиралась в столовой на общую молитву. Общинники вели ежедневный дневник-хронику, куда записывалось все самое важное. Вечером эти записи обсуждались, а каждую неделю – все вместе подводили нравственные итоги прожитой недели. Было в общине св. Иоанна Богослова 16 человек1.

По всей видимости, Андрею Ивановичу, как старшему, удавалось помогать братчикам своей общины. В 1897 году Николай Неплюев так оценивал их жизнь: «Братская семья св. Иоанна Богослова очень радует нас добрыми, братскими отношениями, существующими между всеми ее сочленами. Особенно радуют нас полные любви и готовности на самоотверженную взаимопомощь отношения, установившиеся между женщинами, неизменно добрыми, кроткими, заботливыми и трудолюбивыми».

Кризис

Очевидно, что жизнь в братстве была для его членов подвигом братской любви. Невозможно было оставаться в братстве, если человек искал в нем лишь комфорта. С этим и был связан кризис, возникший в братстве через десять лет после его основания – в 1899-1900 годах.

Надо сказать, что в братстве всегда были люди, считавшие, что к ним предъявляются слишком высокие нравственные требования, особенно в отношении молитвы. Однако чаще всего со временем они меняли свою точку зрения и лишь в крайних случаях уходили из братства. Но к 1899 году недовольные возвысили свой голос.

В разгар кризиса на братской молитве случилось событие, на которое мало кто обратил внимание. Маленький Коля Фурсей, крестник Николая Неплюева, едва только начавший говорить, вдруг, никем не наученный, громко сказал:

– Боже, очисти нас, грешных.

Image
Картина Николая Фурсея из цикла «Старый Север», 1939 г.

Николай Николаевич воспринял это как «голос Неба», который, однако, никем не был услышан.

Недовольные как будто забывали о том, что братство целиком и полностью, со всеми его школами и хозяйственными угодьями, было основано на средства Николая Николаевича. Они высказывались за раздел братства на несколько самостоятельных единиц, требуя каждому участнику по 10 десятин земли. Вскоре они все вышли из братства. Для Николая Николаевича этот раскол стал «настоящим нравственным убийством».

Андрей Фурсей все это время оставался верным делу братства как делу Божьему. Николай Неплюев так характеризует его в эти годы: «один из самых достойных представителей братства»2, «всеми любимый и уважаемый, виновный по отношению к братьям... только в излишней снисходительности»3. Однако в общине св. Иоанна Богослова, как и в общине учителей, большинство братчиков поддались духу критиканства и недовольства. Как раз в это время, в 1901 году, община не выбрала Андрея Фурсея старшим. Лишь со временем те, кто остались в братстве, смогли покаяться и постепенно победить в себе этот дух противления.

В это тяжелое для братства время известный на всю Россию пастырь – св. прав. Иоанн Кронштадтский поддержал Николая Николаевича. Во время встречи с ним отец Иоанн сказал: «Пошел за Христом – нельзя, чтобы не гнали, не злословили, не ненавидели за имя Его. Радуйся этому. Это доказательство, что ты служишь делу Божьему, а не делаешь дело человеческое. Терпи».

Защитник

Внутренний кризис был связан с волной негативных публикаций в адрес братства в светской печати. Один из вышедших членов братства начал активно обвинять Николая Неплюева и его детище в самых разных грехах.

Сохранился ответ Андрея Ивановича Фурсея на эти обвинения, опубликованный в 1902 году. В нем он удивляется тому, что травля открыта на человека, на свой страх показывающего самый изумительный пример того, что может быть достигнуто самостоятельным почином частного человека в деле организации, на пользу ближним, добра в жизни. «В Братстве нельзя оставаться, не имея веры, не имея любви и смирения; если человек доживает до этого состояния, ему делается братская жизнь непосильной, не соответствующей его настроению – и он уходит. Для верующего и любящего Братство – правда, для неверующего и нелюбящего – ложь».

Андрей Иванович описывает случаи, когда «люди, враждебно относившиеся к Церкви, пожив в Братстве, совершенно изменили к ней отношение, сознавались, что именно жизнь Братства и сочинения его основателя приводили их к тому, что они с новой точки зрения начинали смотреть на веру». Так, одна женщина после шестнадцати лет полной отчужденности от Церкви, прочтя сочинения Н.Н. Неплюева и поняв жизненное значение веры и Братства, исповедалась и приобщилась. Другая сделала то же самое в братском храме, погостив в братстве некоторое время.

В завершение статьи Андрей Фурсей пишет о смирении Николая Неплюева: «Живя более семнадцати лет в непрерывном, тесном общении с Н.Н. Неплюевым, я более, чем кто-либо, знаю, до какой степени он чужд той гордыни, в которой его так часто и так несправедливо обвиняют. Он не только всегда проповедовал нам Бога Живого, Христа Его и Церковь Их, а не себя и свою личность, но часто давал нам пример смирения, громко сознавая немощи свои, а иногда слезно каясь перед нами в том, что, по его мнению, могло быть для нас в нем соблазном»4.

Советские гонения

Андрей Иванович Фурсей остался верен делу Братства до конца. После кончины Николая Неплюева в 1908 году Братство продолжало жить.

С приходом советской власти братчики надеялись сохранить братство, немного изменив устав и название. Вначале они назвались коммуной «Воздвиженское трудовое братство», позднее, перед самым закрытием, – даже Сельскохозяйственной артелью им. Октябрьской революции. В уставе теперь значилось, что это «добровольный союз трудящихся, объединившихся для совместной жизни на основе христианского идеала – свободы, равенства, братства и общественного ведения хозяйства». Братчики еще не знали, что сама их христианская вера и тем более устроение жизни по ней является преступлением для новой власти.

Несмотря на многочисленные грабежи и реквизиции во время Гражданской войны, братство к 1924 году восстановилось и развилось. Помимо обрабатываемых земель имелись лесопильный и кирпичный заводы, мельница, электро- и телефонная станции, сады, скотоводческая ферма, три школы. В коммуне были своя больница, гостиница, общественные столовые, детский сад, ясли, клуб.

В 1924 году над братством был произведен суд, и оно было признано «крупным коллективным помещиком». Шесть членов братской Думы, включая Андрея Ивановича Фурсея, и еще три близких к ним по духу братчика были приговорены к разным срокам лишения свободы от одного до десяти лет с конфискацией имущества. Еще 75 членов братства, включая сестер Неплюевых и всех членов Думы, были отправлены в ссылку.

Через год с небольшим Андрей Иванович Фурсей в возрасте 57 лет скончался в заключении5.

Полностью братство было уничтожено в 1929 году во время коллективизации.

О последующей жизни братчиков известно немного. Валерий Авдасев, директор музея Крестовоздвиженского братства в Воздвиженске, говорит примерно о том, что около 30 членов Крестовоздвиженского братства подверглись репрессиям в 1930-е годы. Однако судьба многих других остается до сих пор неизвестной. Благодаря потомкам членов Крестовоздвиженского братства мы знаем также о том, что они продолжали переписываться и поддерживать друг друга духовно и материально вплоть до 1960–1980-х годов.

Потомки

Сын Андрея Ивановича Николай в отличие от отца не остался в Братстве. Он поступил в Киевский коммерческий институт, но из-за Гражданской войны не закончил его. Служил в армии Деникина. Стал художником. Дважды арестовывался. После лагеря остался в Архангельске, где отбывал ссылку. Считался одним из лучших графиков северного края: работал в необычном жанре графика-силуэтиста. В 1942 году был приговорен к расстрелу. В обвинении значилось: «Восхвалял вражескую культуру, немецких композиторов Баха, Бетховена и Моцарта называл гениями». После смерти жены Николая Фурсея его детей Георгия и Марину выходила бабушка – Анастасия Ивановна Фурсей.

До сих пор Георгий Николаевич Фурсей благодарен членам Братства, которые не оставили тогда без помощи семью Николая Андреевича, помогая им деньгами и продуктами. Георгий Николаевич стал физиком-экспериментатором. Сейчас является вице-президентом Российской академии естественных наук (РАЕН). Правнучка Андрея Фурсея – известная в мире художница Дарья Фурсей.

Мы не можем сказать, насколько восприняли потомки Андрея Фурсея веру своего деда и прадеда. Но можем свидетельствовать о том, что он сам, как помощник и первый ученик, целиком разделял мысли Николая Неплюева о смысле и сути братской жизни:

«Крест, сознательно нами на себя принятый, и есть дело Трудового братства. Оно для нас одновременно и правда жизни по вере, действующей любовью, и насущная потребность любви к Богу, и насущная потребность нелицемерного братолюбия, и духовный санаторий для нас самих».

Анастасия Наконечная
Кифа № 3 (205), март 2016 года

----------------
1 Данные на 1905 г.
2 Неплюев Н.Н. Отчеты блюстителя о жизни Трудового братства., ч. 2, с. 202.
3 Там же, с. 165.
4 Цит. по публикации сайта Преображенского братства.
5 В. Авдасев считает, что А.И. Фурсей скончался вне тюремных стен.

 
<< Предыдущая   Следующая >>

Живой журнал Наш Живой журнал ВКонтакте Мы ВКонтакте Facebook Наш Facebook Твиттер @GazetaKifa

Наверх! Наверх!
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Majordomo.ru - надёжный хостинг Яндекс цитирования