gazetakifa.ru
Газета «Кифа»
 
Главная arrow Прощание arrow Рыцарь христианства (КИФА №17)
12+
 
Рубрики газеты
Первая полоса
Событие
Православие за рубежом
Новости из-за рубежа
Проблемы катехизации
Братская жизнь
Богословие – всеобщее призвание
Живое предание
Между прошлым и будущим
Внутрицерковная полемика
Язык Церкви
Конфессии
Конференции и встречи
В пространстве СМИ
Духовное образование
Церковь и культура
Церковь и общество
Прощание
Пустите детей приходить ко Мне
Книжное обозрение
Вы нам писали...
Заостровье: мифы и реальность
Люди свободного действия
Лица и судьбы
1917 - 2017
Гражданская война
Беседы
Миссионерское обозрение
Проблемы миссии
Раздел новостей
Открытая встреча
Встреча с Богом и человеком
Ответы на вопросы
Стихотворения
Региональные вкладки
Тверь
Архангельск
Екатеринбург
Воронеж
Санкт-Петербург
Вельск
Нижневартовск
Кишинев
Информационное агентство
Новости
Свободный разговор
Колонка редактора
Наш баннер!
Газета
Интернет-магазин
Интернет-магазин
Сайт ПСМБ
 
 
Трезвение
 
 
Печать E-mail
14.02.2004 г.

Рыцарь христианства

Интервью с Ольгой Сигизмундовной Поповой

Image"Кифа": Ольга Сигизмундовна, я понимаю, что это трудный вопрос, но все-таки: кем был Сергей Сергеевич Аверинцев для Церкви и для культуры?

О.С. Попова: Он - целое явление, конечно. Феномен. Несомненно, он был человеком не просто обширных, а, я бы сказала, феноменальных познаний. У него была совершенно исключительная память и совершенно исключительная широта эрудиции. Такой тип всеобъемлющего интеллекта, сверхэрудированного гуманитария - крайне редок, но все же бывает, эта особенность личности С.С. Аверинцева притягательна, но не исключительна. А вот что его очень сильно отличало от других - это редкий дар какого-то особого, глубинного восприятия явлений и событий, прошлых и современных, любых. Это могли быть факты из истории или из сегодняшней жизни. Он воспринимал сюжеты, факты, поступки не так, как чаще всего их воспринимают, улавливал их вторые, третьи и еще более глубинные смыслы, которые  не видны. Его речь, о чем бы она ни велась, была всегда необыкновенно интересной. Он никогда не говорил и не толковал то, что всем видно, то, что лежит на поверхности, а уходил в первопричину, в первоисточник. Он все воспринимал символично. Все было не только само по себе, но еще символом - знаком чего-то. Смысловая интерпретация, основанная совсем не только на интеллекте, но в большой мере на интуиции, встречается редко; она есть дар прозрения в не меньшей мере, чем дар размышления. Аверинцев всегда шел дальше факта, поэтому факты в его восприятии получали часто совершенно неожиданный ракурс и освещение.

Особенностью Сергея Аверинцева была способность, при всей его склонности к миру глубинных смысловых первопричин, выражать все необыкновенно просто и точно. В его мышлении и в его словесности была как будто математическая точность. Когда я говорю о значимости для него символических подтекстов, то не имею в виду ни малейшего оттенка какой-либо  символической туманности; символы он делал, наоборот, пластически очевидными. Во всем, что он говорил или писал, всегда была ясность, классическая мера, скульптурная наглядность образов. Базовой основой его интеллекта была классика. Он и был филологом - классиком по образованию, хотя вышел за границы этой своей первичной профессии и ушел за ее пределы очень далеко.

Он не пошел по пути академической науки, хотя мог бы стать одним из самых значительных, если не сказать - великих гуманитарных ученых нашего времени; ему это было не нужно, может быть - даже скучно. Он был толкователем, интерпретатором, философом, причем с ярко выраженными психологическими и мировоззренческими приоритетами христианских ценностей. Богословские основы были главными. Глубинные смыслы вещей, событий, фактов, которые он вычерпывал из-под их поверхности -  воспринималось им в специфически христианском ракурсе. Он был христианский философ. Но не менее важно, что он был воин, рыцарь христианства. Для него это были необходимые и достойные понятия - преданность, честь, долг - то, что сейчас размыто или даже вообще смыто. Он не только посещал церковь как верующий христианин, он служил Церкви как Ее верный рыцарь.

 

"Кифа": Ольга Александровна Седакова говорила, что для Сергея Сергеевича очень важно было не только исследование, но и стремление сообщить людям то, что ему открывалось. Она рассказывала, что как-то они стояли с ним на улице Горького, и он сказал, показывая на толпу прохожих: у меня есть желание все сказать вот им.

О.С. Попова. Да, он в этом отношении был человек очень общественный, публичный. У него была жажда проповеди и дар проповеди. Он читал лекции в Московском Университете, курс античной эстетики, потом византийской эстетики, и потом - западно-европейской средневековой эстетики. Эти его лекции собирали огромные аудитории, на них приходила вся Москва. Спецкурс не ограничивают во времени, и это было не по два часа, как академическая лекция, а по четыре и больше. Под эти лекции отводился самый большой зал - поточная аудитория в старом здании истфака МГУ на тогдашней улице Герцена, д.6. Потом эти лекции запретили. Декан исторического факультета, которому, видимо, кто-то донес, что на факультете происходит нечто сомнительное или даже опасное - народ собирается в большом количестве и разговоры ведутся о религии, - велел заведующему кафедрой истории искусств, В.Н. Лазареву, разрешившему  курсы лекций С.С. Аверинцева, все это немедленно прекратить. Я помню, как мы с Сергеем были у Виктора Никитича, и он сказал: очень печально, но я должен выступить как жандарм города Москвы, который вынужден был запретить Грановскому чтение лекций в Московском университете, потому что жандарму так велели. Мне тоже велели, чтобы ваши лекции, Сережа, больше не читались бы в МГУ. Мне очень жаль...Однако три года С.С. Аверинцев все-таки получил, и в течение трех лет он прочел три разных курса.

 

"Кифа": С великими людьми обычно трудно находиться рядом. Скажите, с ним нелегко было дружить?

О.С.Попова: Да ничего проще на свете не было. Он в дружбе был трогательным и сердечным человеком. Вникал в подробности и трудности нашей жизни, принимал, как мог, в них участие. На самом деле я до сих пор плохо понимаю, что он умер, то есть я усвоила, конечно, этот факт, однако скорее умозрительно, чем по реальному ощущению. Голос его слышу... Вы знаете его стихотворение "Молитва о последнем часе"? Он все как будто предвидел. Это стихотворение звучит как пророчество. Исполнилось абсолютно все, что он там написал. Построчно. У него было отнято все - движение, память, речь, сознание. Хочется верить, что прошение его было исполнено и что с ним в последний его час были Божья Сила, Божье Имя, Божье Слово, Бог. С Вашего позволения, я приведу это стихотворение:

когда Смерть посмеется надо мною как та что смеется последней и сустав обессилит за суставом

Твоя да будет со мною Сила

когда мысль в безмыслии утонет когда воля себя потеряет когда я имя мое позабуду

Твое да будет со мною Имя

когда речам скончанье настанет и язык глаголавший много закоснеет в бессловесности гроба

Твое да будет со мною Слово

когда всё минет что мнилось сновидцу наяву снилось и срам небытия обнажится

пустоту мою исполни Тобою

(1993)

[перепечатано из некролога по С.С. Аверинцеву, написанного А. Кырлежевым, А. Морозовым, А. Щипковым, Религия и СМИ. Справочно-информационный портал (religare.ru)]

 КИФА №2 (17) февраль 2004 года

 
<< Предыдущая   Следующая >>

Живой журнал Наш Живой журнал ВКонтакте Мы ВКонтакте Facebook Наш Facebook Твиттер @GazetaKifa

Наверх! Наверх!
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Majordomo.ru - надёжный хостинг Яндекс цитирования