gazetakifa.ru
Газета «Кифа»
 
12+
 
Рубрики газеты
Первая полоса
События и комментарии
Православие за рубежом
Новости из-за рубежа
Проблемы катехизации
Братская жизнь
Богословие – всеобщее призвание
Живое предание
Между прошлым и будущим
Внутрицерковная полемика
Язык Церкви
Конфессии
Конференции и встречи
В пространстве СМИ
Духовное образование
Церковь и культура
Церковь и общество
Прощание
Пустите детей приходить ко Мне
Книжное обозрение
Вы нам писали...
Заостровье: мифы и реальность
Люди свободного действия
Лица и судьбы
2017-й год
Миссионерское обозрение
Проблемы миссии
Раздел новостей
Открытая встреча
Встреча с Богом и человеком
Ответы на вопросы
Стихотворения
Региональные вкладки
Тверь
Архангельск
Екатеринбург
Воронеж
Санкт-Петербург
Информационное агентство
Новости
Свободный разговор
Колонка редактора
Наш баннер!
Газета
Интернет-магазин
Интернет-магазин
Сайт ПСМБ
 
 
Трезвение
 
Электронный ящик для сбора пожертвований в пользу тяжелобольных детей
Печать E-mail
24.03.2008 г.

Сестра Иоанна Рейтлингер - «иконный живописец»

(21 апреля 1898 г. - 31 мая 1988 г.)

Рейтлингер
Ташкент. 1970-е-1980-е гг.
Говоря о творчестве любого современного иконописца, уместно вновь и вновь ставить глубокий, волнующий и всегда проблемный вопрос о содержании иконописного образа.

Уже первые годы ХХ века выявили огромный интерес к древней иконе, но, одновременно, показали и кризис традиционного иконописания. Стилизация, появление иконописи всех стилей и традиций одновременно (например, в палехской и мстерской иконе), стремление при этом к декоративности как принципу были естественным следствием вырождения духовного образа, которое началось еще с эпохи Ивана Грозного. Это вырождение было лишь ускорено попытками закрепить определенные внешние формы иконного письма отсылкой к древним образцам, с устрашающим дополнением: «а от своего замышления ничтоже претворяти».

Сегодня существует несколько направлений возрождения иконы. Есть путь «вычитания» элементов светской живописи из иконы - он малоперспективен, т.к. ведет не к воплощению, а к развоплощению образа. Известный современный иконописец, руководитель мастерской при храме свт. Николая в Клениках в Москве свящ. Николай Чернышёв пишет об этом: «В наши дни, как бы «в борьбе» с западными чувственными изображениями, у нас появились изображения совершенно бесчувственные, почти схематичные». (Проблемы современной церковной живописи, ее изучения и преподавания в Русской Православной Церкви. Материалы конференции 6 - 8 июня 1996 г. М., 1997. С. 37). Среди тех, кто счастливо избегает этого, сам о. Николай, архим. Зинон, мозаичист А.Д. Корноухов и еще несколько иконописцев, но в целом, к сожалению, формальное направление в иконописи сейчас преобладает.

Так же малоперспективен и путь «сложения» иконописи и живописи, когда живопись на церковный сюжет лишь слегка иконизируется, но синтеза при этом не происходит. Такой подход порождает полуиконы-полукартины («живоподобные» иконы кон. XIX - нач. XX в.: преп. Серафим, свт. Феодосий Черниговский и т.п.), широко распространенные, но фактически отошедшие от духовной выразительности, свойственной традиционной византийской и русской иконе.

Однако есть и еще один путь возрождения иконы. Он подобен духовно-художественному процессу, происходившему в первые века христианства, - это «рождение» иконы из живописи. Русские художники, шедшие этим путем, прежде всего - В.М. Васнецов, М.В. Нестеров, М.А. Врубель - делали это противоречиво, двойственно и, можно сказать, не достигли цели (последний, как ни покажется это странным, был к ней ближе других, т.к. не стилизовался под икону и не пытался механически соединить иконопись и живопись, но последовательно исходил из решения живописных задач).

Значительно успешнее продвигались в этом направлении иконописцы - инок Григорий Круг, отчасти - его ученик Л.А. Успенский, ставший известным, кроме того, как исследователь и апологет церковного искусства и, наконец, инокиня Иоанна (в миру - Юлия Николаевна Рейтлингер), которая прямо назвала себя «иконным живописцем». О ней и пойдет сегодня речь.

*

Юлия Рейтлингер (баронесса фон Рейтлингер, впрочем, от приставки «фон» отказался еще ее дед, генерал) родилась в Санкт-Петербурге в 1898 г. Она начала рисовать с детства, причем занималась этим постоянно, так что в гимназии ее дразнили «художницей».

В 1918 г., спасаясь от революции, она уехала с семьей в Крым, где познакомилась с о. Сергием Булгаковым, что и определило ее судьбу - она посвятила себя служению Богу и Церкви.

В 1921 г. Ю.Н. эмигрирует в Чехословакию, где читает «Историю русского искусства» И.Э. Грабаря. Здесь же происходит ее первое знакомство с древнерусской живописью, причем сразу на очень высоком уровне - на занятиях в семинаре лучшего тогда знатока древней иконографии Н.П. Кондакова, книгу которого «Иконография Богоматери» она впервые увидела в Крыму.

В это же время Юлия Рейтлингер начинает писать иконы (пройдя предварительное обучение у К. Каткова, иконописца старообрядческой традиции). «Моя мечта, - записывает она в дневнике, - творческая икона, но ремесло необходимо».

 В 1925 г. она переезжает в Париж, чтобы помогать семье о. Сергия. Здесь Ю.Н. знакомится с наиболее известным иконописцем русской эмиграции Д.С. Стеллецким, работавшим в собирательной «русской манере» и, на основе этого знакомства, окончательно формулирует для себя отрицание стилизации как принципа иконописи.

В 1929 г. Ю.Н. едет в Мюнхен на выставку оригиналов древнерусских икон, привезенную из СССР («Троица» Андрея Рублева и «Богоматерь Владимирская» были представлены на этой выставке в точных копиях). Пять дней, с утра до вечера, она провела на выставке. Впечатление от икон было огромным и наложило отпечаток на весь ее дальнейший путь как художника. «Только после выставки, - вспоминала она, - я поняла истинный путь иконописца, ибо увидела творчество великих художников, которым хочется следовать по художественному и духовному устремлению одновременно».

Для того чтобы реализовать это желание, она, занимаясь иконописью, одновременно поступила ученицей в мастерскую выдающегося французского художника Мориса Дени, который ставил целью возрождение средневековой церковной живописи современными художественными средствами. Его ателье она посещала вплоть до 1940 г.

Желание духовно-художественного синтеза видно, например, в том, как Ю.Н. вырабатывала собственный художественный язык. Она стремилась найти адекватное современное выражение тому, что было ею увидено в выдающихся древних иконах. «Знакомство со старой русской иконой, - пишет она, - показало мне, как важна для иконописца уверенная линия (говорю не о кальках, а о чисто художественной линии), и я стала в ней упражняться: делала наброски и кистью, тонким пером тушью. На каникулах в деревне ходила по полям, как японцы - привязав баночку к поясу ...». Так Ю.Н. реализовала сформулированную ее учителем и духовником прот. Сергием Булгаковым задачу иконописца: «нахождение современными средствами и современным сознанием однажды найденного мастером (древности - АК)».

Сотворение мира (деталь)
Сотворение мира (деталь). Часовня св. Василия Великогов доме содружества св. Албания и преп. Сергия. Лондон. 1945-1947 гг.
Подтверждение правильности ее пути косвенным образом проявилось в виде реакции одного из посетителей выставки общества «Икона», созданного в Париже в 1925 г., написавшего в книге отзывов: «Мертвенная неподвижность, если бы не иконы Рейтлингер».

Эти же поиски отражаются в ее размышлениях о современной иконе: «Икона не картина, а предмет для молитвы, и меня мучило, как сделать, чтобы она была духовной, чтобы она не мешала молиться, а в то же время была искусством? Ибо мы, художники, именно искусство хотим принести к ногам нашего Господа». Мысли Ю.Н. и ее первые иконописные работы оказали определенное влияние на представления об иконе прот. Сергия Булгакова во время написания им книги «Икона и иконопочитание» (1930-31 гг.).

К 1931 г. относятся первые сделанные Ю.Н. росписи в церкви Иоанна Богослова в Медоне, под Парижем (обшивкой для храма - бывшего барака - послужила продававшаяся на слом фанера, купленная Ю.Н. за собственные деньги).

О медонских росписях ярко и точно высказался один из самых значительных исследователей искусства русской эмиграции Владимир Вейдле: «Они (росписи - АК) ... примыкают к ней (иконографической византийской и древнерусской традиции - АК) свободно, стремясь ее продолжить, а не повторить, и в красочности, и в изобразительных приемах, в письме отнюдь не отрекаются от того живописного зрения, вне которого нельзя себе представить современного искусства».

 В 1935 г. Ю.Н., вслед за своей подругой Елизаветой Скобцовой (впоследствии - знаменитой матерью Марией, мученически погибшей в 1945 г. в Равенсбрюке и причисленной в 2002 г. к лику святых), принимает монашеский постриг. (Митр. Евлогий (Георгиевский) постриг ее в рясофор, а не в мантию только потому, что не счел возможным обращение к ней в таком случае со стороны пожилой монахини - «матушка»). Как и м. Мария, новопостриженная инокиня Иоанна (имя она получила в честь св. пророка Иоанна Предтечи) остается в миру, парадоксально обосновывая это решение: «Монастырь - нет; мое послушание - свободное творчество». Тем не менее, это не означало, разумеется, что монашество, как и вообще церковная традиция были для нее чем-то внешним, лишь необходимым для свободного творчества «материалом». Как писал В. Вейдле: «Во всех ее созданиях наличествуют оба условия, вне которых религиозное искусство одинаково невозможно: подлинное художественное творчество во всей его свободе и подлинная религиозная жизнь». Сама с. Иоанна, углубляясь в молитву, духовные размышления и иконописное творчество, все больше смиряется перед тайной, которая открывается ей. «Как нужно безгранично верить, чтобы писать иконы!» - выражает она свое открытие в дневниковой записи, ни на минуту не помышляя, что такая вера у нее есть. Трезвенность самооценки позволяет ей не раствориться в упоении собственными успехами.

Сотворение мира (деталь)
Сотворение мира (деталь).Часовня св. Василия Великого

С. Иоанна, в результате серьезных размышлений, приходит к выводу, от которого, к сожалению, далеки многие современные иконописцы, использующие в своей работе исключительно «беспроблемные» (или кажущиеся такими) канонические образцы, что сводит иконопись к благочестивому ремеслу. Она утверждает исключительную ценность непрерывного искания. «Можно ли писать иконы, когда ищешь? (когда не нашла?). Но ведь разве будет когда-нибудь - нашла? Так все и есть - в искании. И открывается только в искании. Иначе - прелесть видЕния». Однако очень важно, что видЕние в ее понимании не во всех случаях отождествляется с фантазией, иллюзией. Художник-иконописец, опирающийся на традицию, тем не менее, не освобождается от основы художественного творчества, неизменной во все века, во всех культурах - непосредственного озарения, как бы лицезрения того, что затем переносится на бумагу, доску или холст. «Узреть - и явить это видение», - записывает она как задачу иконописца и, одновременно, основание для его работы.

В 1930-е - 40-е гг. с. Иоанна создает многие иконы и росписи для различных храмов зарубежья. К 1945-47 гг. относится вершина ее монументального творчества: росписи часовни свт. Василия Великого и дома содружества преп. Сергия и свт. Албания в Лондоне (в частности, на темы Сотворения мира и Апокалипсиса). В ней нашли свое выражение основные принципы «иконной живописи» с. Иоанны, выраженные ею, в частности, в короткой дневниковой записи: «В иконе изумительно должна сочетаться правомерная декоративность (здесь - чистый цвет, контрастность, плоскостность, отрешенность от бытовизма и т.п. - АК) с внутренним большим содержанием экспрессии. ... Мне хочется жизни!» Синтез иконописи и живописи на живописной основе(!) состоялся.

Св. Иулиания
Св. Иулиания. Париж. 1930-е гг.
В 1948 г. с. Иоанна переезжает в Прагу, чтобы соединиться с сестрой и ради подготовки к возвращению на родину. В эти годы она переживает тяжелое искушение, столкнувшись с очевидными нарушениями евангельских принципов жизни в среде священнослужителей: один из священников, чтобы стать епископом, заставляет свою жену принять постриг, в котором приходится участвовать и с. Иоанне. Это приводит ее даже к отходу от церкви, затем она отходит и от иконописи.

В 1955 г. сестра Иоанна переезжает в СССР. Местом жительства для нее определен Ташкент, где она долгое время вынуждена зарабатывать на хлеб ручной росписью платков.

В 1960-е гг. происходит ее постепенное возвращение к иконописи, а затем и в церковь («Икона вернула меня в церковь», - вспоминала она впоследствии). Большое духовное утешение она получала от общения со свящ. Александром Менем, в регулярной переписке с которым она состояла многие годы. Иконопись была для нее «окном» не только в сугубо духовный, церковный мир, но и в то, что не очень удачно было когда-то названо «общечеловеческими ценностями». Об этом она писала так: «Чувствую, что в иконе какой-то очень основной узел всех современных проблем духа и искусства ... От этих мыслей очень трепетно. Хочется, чтобы это проникло, хочется, чтобы и ... в современных галереях прозвучала бы эта проблема, эта нота, эта песня. Трепетно, трепетно».

В 1970-е-80-е гг. с. Иоанна написала большое количество икон, как правило, небольшого размера, из подручных материалов, которые были очень далеки от традиционных - досок, яичной темперы, олифы и т.п. Иконы эти разного качества, но они были результатами воплощения прежних духовных и художественных принципов с. Иоанны. «В молодости я делала иконы очень свободно ... потом более традиционно, сейчас хочется опять большей свободы, раз уж всё «впитано», - писала она в это время. В последние годы жизни она испытала большие страдания: к глухоте, которой она страдала с 30 лет, прибавилась частичная, а с 1982-83 гг. - полная слепота. Скончалась с. Иоанна в 1988 г.

Осмысляя итоги духовного пути с. Иоанны, можно повторить фразу, сказанную по ее поводу в самом начале ее иконописного творчества: «С ней можно не соглашаться, но нельзя не считаться».

В 2000 г. первая выставка ее работ с большим успехом прошла в Москве, в Музее древнерусской культуры и искусства им. Андрея Рублева.

В связи со 110-летием со дня рождения и 20-летием со дня кончины сестры Иоанны 16 мая с.г. в 17-00 в библиотеке-фонде «Русское Зарубежье» состоится открытие выставки с. Иоанны (спасенные и вывезенные Н.А. Струве медонские росписи) и вечер ее памяти.

Александр Копировский

КИФА №4(78) март 2008 года

 

 
<< Предыдущая   Следующая >>

Живой журнал Наш Живой журнал ВКонтакте Мы ВКонтакте Facebook Наш Facebook Твиттер @GazetaKifa

Наверх! Наверх!
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Majordomo.ru - надёжный хостинг Яндекс цитирования